Голос вождя

 — Приятно потом видеть, как они, роняя слюни, наперебой выкладывают нужные сведения! Начнем с наиболее зрелищного воздействия…

Гауптман повернулся и крикнул в темноту:

Буквально через пару секунд рядом с нами нарисовался интересный персонаж — звероватого вида мужик в сильно помятой красноармейской форме, в фигуре которого странным образом сочетались довольно узкие плечи и огромные, величиной с голову младенца, кулаки.

— Звали, херр гауптман? — Голос у мужика оказался неожиданно высоким, как у оперного кастрата.

— Мыкола, видишь вот эту красавицу? — с какими-то гнусными нотками спросил Фогель.

— Так точно, херр гауптман! — Холява посмотрел на Свету с «гастрономическим» интересом.

— Хочешь развлечься? — продолжил Фогель, наклонившись вперед и тщательно фиксируя выражение моего лица.

Я уже догадался, что будет дальше, но от осознания собственного бессилия только скрипнул зубами.

— Ну-ка, Мыкола, возьми эту кралю и вдуй ей так, чтобы дым из ушей пошел! — весело закончил Фогель.

Холява ощерился, показывая отсутствие двух передних зубов, схватил Свету за воротник хламиды и рывком приподнял с пола.

Ткань затрещала, женщина приглушенно пискнула. Я дернулся, чтобы вскочить, но стоящий рядом немец просто наступил мне ботинком на рану на бедре. Буквально взвыв от боли и бессилия, я вжался в мокрую стену.

— Фак офф, бэстард! — почему-то по-английски выкрикнула Светлана.

И тут у меня в мозгу словно реле щелкнуло.

— Поручик Птицын, немедленно прекратите этот балаган! — презрительно-ледяным тоном не-громко сказал я.

 — Как вы смеете так обращаться с женой офицера русской императорской армии?!

Гауптман вскочил, опрокинув свой «трон».

— Что? Что вы сказали?!

— Прочистите уши, поручик! Они явно забиты салом на службе у колбасников! Или вы разучились понимать человеческую русскую речь? — небрежно обронил я.

Могучим усилием воли Фогель (или все-таки Птицын?) взял себя в руки.

— Мыкола, оставь ее! — скомандовал он своему клеврету, уже начавшему задирать на Светлане юбку.

Холява нехотя отпустил женщину и сделал шаг назад.

— Пшел вон отсюда, хохляцкая морда! — визг-ливо выкрикнул офицер. — Сгною в караулах, скотина!

Мыкола словно сдулся — и без того узкие плечи обвисли, лицо приобрело выражение обиженного ребенка, у которого отобрали надкусанную пироженку. Шаркая ногами по бетону, ефрейтор убрел в темноту.

— Поручик, вы негодяй и мерзавец! — дрожащим голосом сказала Света. — А ваши люди — животные!

— Прошу прощения… мадам! — галантно улыбнулся гауптман.