Голос вождя

Нет, он знал, что военачальники постоянно отчитываются перед вождем, ну так то Берия или Жуков. Молотов, наконец.

А тут — всего лишь старший лейтенант Наметов! Есть же разница…

Признаться, до самого последнего момента Серега не слишком-то и верил в реальность происходившего с ним. То, что творилось за кремлевскими стенами, представлялось ему жизнью наполовину волшебной, не обычной, которой живут все. Это как у древних греков, поселивших своих богов на горе Олимп. Так и тут.

Наметов никогда не видел товарища Сталина вживую, только на плакатах или в кино.

Строгая охрана пропустила Сергея в Кремль. При входе в здание Совнаркома стоял еще один пост. Прошел Наметов и его, расставшись на время с «Грачом» — и стал успокаиваться. Наверное, потому, что все вокруг было вполне материальным, как у обычных людей, а не каких-нибудь небожителей — паркет, ковровые дорожки, двери с блестящими ручками…

Перед входом в сталинский кабинет сидели два полковника и генерал — ждали приема. Но тихоголосый, очень спокойный Поскребышев первым пригласил старшего лейтенанта, записав в книгу посетителей имя и звание докладчика, он даже лично проводил Наметова и открыл ему дверь, порог которой лейтенант даже не мечтал переступить.

В кабинете присутствовали двое — товарищ Сталин и товарищ Берия. Нарком первым обратил внимание на вошедшего и кивнул ему, сверкнув пенсне.

— Товарищ Сталин! — четко проговорил Серега. — Старший лейтенант Наметов по вашему приказанию прибыл!

— Экий он у тебя строевой, Лаврентий, — сказал он.

— Думаю, товарищ Сталин, — осторожно проговорил Наметов, — это касается объекта «Брест-41».

— Да, это касается товарища Дубинина… Вы хорошо знакомы с Виталием Дмитриевичем?

— Довольно хорошо, товарищ Сталин. Много времени вместе провели. Почти две недели по немецким тылам…

Иосиф Виссарионович посмотрел на Берию, и Лаврентий Павлович принял эстафету.

— Товарищ Наметов, расскажите о минских событиях, — сказал нарком.

Сергей понимающе кивнул — всего лишь накануне он лично доложил Лаврентию Павловичу о всех перипетиях произошедшего в Минске, написал два рапорта, но товарищу Сталину наверняка захотелось услышать все от первого лица.

— Восьмого сентября в девять часов утра моя группа получила приказ встретить объект «Брест-41» и обеспечить его транспортировку в Москву.