Голос вождя

Атакуем!

— Кирюха, уходим в правый вираж, живо!

— Женька, прикрываешь!

— Леха, бей — и сразу вверх!

— Тимур, сзади пара! Разворачивайся на двести!

— Давай, давай! Набирай высоту!

— «Соколы», поднимаемся! Сколько бомберов уронили?

— «Бугор», это «Орел-один», отчетливо видели падение пяти «Юнкерсов»! Добить остальных?

— Работайте, «Орлы»! «Соколы», наверх! Теперь мы прикрываем! «Коршуны», как успехи?

— «Бугор», это «Коршун-один», отработали шестерых! Двое удрали, командир, догнать?

— Отставить, Саня, поднимайся! Держим зону, пока «Орлы» спускают бомберов.

«Соколиные удары», как часть «качелей», неизменно давали отличный результат — всего за десять минут полк «уронил» на белорусскую землю шесть вражеских истребителей и девять бомбардировщиков. Собственных потерь не было! Расчистив небо над Минском, «сталинские соколы» ушли на свой запрятанный в лесу аэродром.

За короткий бой Захаров устал, словно полдня ворочал гири, — перегрузки при маневрах болезненно выкручивали мышцы, как тряпку. Покинув кабину, комэск просто лег под крыло своей «лавочки» на увядавшую траву, не обращая внимания на возню техников, начавших заправку и пополнение боекомплекта.

— Хорошо мы им сегодня врезали, Сань!

— Ты знаешь, я чувствую себя богом-громовержцем! Приятно бить этих тварей, как комаров! И настроение при этом какое-то… хм… благостное! Вот двоих сегодня ссадил, а из эмоций — только радостная усталость! Витька, механик мой, спрашивает, сколько звездочек на борту рисовать — привык, стервец, что я из каждого боя по одной победе привожу! А то и по две!

— Тут пока одного завалишь — упаришься! — усмехнулся Захаров.

Капитан как в воду глядел — четверти часа не прошло, как подошел Акулин.

— Саня! Поднимай свою эскадрилью! Сейчас «пешки» пойдут на Воложин, проводите. Их позывной — «Финист». Вот здесь встретитесь, они на четырех тысячах пойдут! — Майор показал на карте точку.

— Есть! «Коршуны», по машинам!

Летчики 2-й эскадрильи торопливо занимали места в кабинах. Александр, проверив своих парней, вскочил на крыло и глянул в небо: оно совсем по-летнему наливалось голубизной — денек обещал стать жарким.

Истребитель покатил, понесся, одолевая полосу. За ним — еще семь. Сразу же, не делая над аэродромом круг для сбора, «полезли» наверх, привычно выстраиваясь парами.