Услышала знакомое название, слишком знакомое, сколько раз она выходила на этой станции в свои двадцать три года и всегда держала за руку его. Руки у Игоря были теплые. А ее собственные руки сейчас замерзли и дрожали, она потерла ладонью о ладонь, чтобы согреть их. Женщина в голубом плаще вышла, не торопясь, не оглядываясь. Пошла к эскалатору, ведущему наверх. Маша двинулась следом. В голове у нее все мешалось и путалось, она не ожидала такого поворота событий, и в очередной раз назвала себя сумасшедшей. «Ну, ты видишь? – сказала она себе.
– Все проясняется. Ты хоть видишь, куда она приехала? Прекрати за ней следить. Уезжай».
Но голубой плащ мелькал уже на верхних ступенях эскалатора, и она, чтобы не потерять его из виду, стала подниматься, перехватывая холодной рукой резиновый поручень. Она не упустила голубой плащ увидела его наверху, у стеклянных дверей. На улице было совсем темно. Ноги у Маши устали, туфли слегка жали в носках, они были совсем новые, да еще эти каблуки… А женщина впереди шла так легко, словно издевалась.
Она больше не оглядывалась, ни разу не оглянулась. Маша начинала отставать, болела правая нога, она ее стерла. Вдруг голубой плащ метнулся и надулся парусом – женщина побежала. Она летела, как на стометровой дорожке, запрокинув голову, быстро и четко работая отставленными локтями, с силой выбрасывая вперед ноги… Маша остолбенела – это уж было вовсе странно. Бежать следом? Абсурд. И зачем это делать? Она и так знала, куда приехала женщина, куда она привела ее. «И все же, – подумала Маша, – почему она не оторвалась от меня в метро? Это было куда легче сделать, хотя бы в том переходе… Это было бы для нее не так опасно.
Зачем она привела меня сюда, почти к себе домой? Или ей наплевать? Но она же не знает, сколько я всего знаю о ней. Она же не знает, что мне известен ее дом. Она должна была меня бояться. Она не должна была вести меня сюда. Ни черта она обо мне не знает, зато я знаю, знаю!»
Голубой плащ исчез в одном из дворов, но Маша понимала – это уловка, чтобы сбить ее с толку.
Этой женщине был нужен совсем другой двор, и Маша, не торопясь, пошла прямо туда. Идти было недалеко. Вот он – знакомый дом. Обыкновенный, серый хрущевский дом, в пять этажей. Деревья в убогом палисаднике, свет фонарей на асфальте, исчерченном классиками. Маша остановилась у нужного подъезда, подняла голову, отыскала взглядом окна на пятом этаже. Окно кухни светилось. Женщина была уже там. Надо было уходить отсюда, или же решиться и зайти в подъезд.
