Маша едва успела сделать то же самое – ну, чудо, что успела! Но тут же об этом пожалела: народу на станции было мало, и хотя она, конечно, хорошо видела ту женщину, но и та женщина хорошо видела ее. Теперь она стояла неподвижно, слегка расставив ноги, как-то по-мальчишески, и смотрела прямо на Машу. Хорошенько рассмотрев ее (та чувствовала себя словно в кабинете у рентгенолога), женщина отвернулась и быстро зашагала к эскалатору, ведущему вниз, к переходу на другую станцию.
Маша помедлила, прежде чем двинулась следом, и, конечно, потом пришлось бежать по переходу, догоняя мелькающую вдали фигурку в голубом плаще, – если та уедет… Та не уехала, она как будто ждала Машу, и в ее позе было что-то до того насмешливое и угрожающее, что Маша снова заколебалась – не делает ли она ошибки? Она вдруг вспомнила что-то очень далекое, знакомое и далекое: лицо матери, все красное при свете костра, смех отца, плеск большой рыбины в реке… И крик незнакомой птицы, та странно кричала где-то над рекой, мороз пробирал по коже, хотя у огня было хорошо, тепло.
И звезды. Огромные, мохнатые, голубые звезды, голубые, как этот плащ, голубые, как эти глаза, мохнатые, как эти ресницы, близкие-близкие, как эта женщина, которая стояла неподвижно, ожидая ее. И это воспоминание так не вязалось со всем происходящим, что Маша назвала себя дурой, сентиментальной идиоткой, которая все погубит, уже все погубила – никогда ей не удастся незаметно проследить за этой женщиной, а ведь все только начинало проясняться… «Что со мной? – одернула она себя, но все же сделала еще несколько шагов по платформе.
– Зачем я лезу ей на глаза? Глупо, так нельзя, она видит меня, выучила наизусть, сейчас подойдет и спросит, в чем дело, по какому праву я преследую ее…»
Та отвернулась и стала смотреть на электронные часы, указывающие время после отбытия последнего поезда.
Поезд ушел совсем недавно, и народу на платформе было не густо. Женщина больше не обращала на нее внимания. «Приняла за сумасшедшую… – думала Маша. – И она права. Но сперва я все выясню, все выясню. Я хочу понять, я должна понять».
На миг у нее в глазах помутилось, она увидела реку, темную гряду леса… Тряхнула головой, провела пальцами по груди, обтянутой красным шелком. «Это от волнения. Так нельзя. Поворачивай обратно.
