Голоса ночи (сборник)

Сейчас ты придешь домой, Иван напился, ты уложишь его спать, сядешь на кухне и будешь плакать над стаканом чая, несчастная дуреха, которая не сумела ничего отстоять для себя, ничего не смогла понять…» При мысли о доме она почувствовала злобу. Никакого дома, кроме этого, у нее уже не было. Отец, мать, река, лес – пустые слова, стертые воспоминания, в них не попадешь, даже если разоришься на билет до Кустаная. Вот ее жизнь – платформа, на которой начинает скапливаться народ, электронное табло, женщина в голубом плаще, ее мальчишеская небрежная походка – она идет по платформе, постепенно удаляясь от Маши.

Маша пошла следом.

Подошел поезд, и женщина села в него. Входя в вагон, она снова обернулась и сразу отыскала Машу своими прозрачными расширенными глазами. Она смотрела без раздражения, без злобы, без испуга – отмечала для себя тот факт, что за ней следят. Она не боялась! Маша села в другой вагон – машинально, не думая о том, что делает. В голове у нее стучало одно: «Она не боится, значит, не виновата.

Но кто же виноват?! Кто из всех нас сошел с ума? Я?! Она?! У нее глаза маньячки. Она не боится, она меня видела, но не испугалась, а испугала меня. Хороша же я, если испугалась взгляда девчонки! Да, девчонка, девчонка! – повторяла про себя Маша. – Когда это случилось со мной, когда мой мир перевернулся, ей было двенадцать-тринадцать лет, а мне – двадцать три! Кому я хочу отомстить? Ребенку? При чем тут она? Надо оставить ее в покое, если я не хочу потом пожалеть об этом… Она была ребенком, да, а я была провинциальной влюбленной дурой, с которой любовник сыграл шутку, смысл которой понимал он один. Но я тоже хочу понять! Я не смогу жить дальше, если не пойму! Он умер. Умер. – Она твердила это, как заклинание. – Умер, и надо оставить это дело в покое. Уйти. Сейчас же, выйти из вагона, убежать, пусть эта девчонка в голубом плаще едет дальше одна, пусть едет, куда хочет, пусть становится старше, пусть ей будет тридцать пять лет, как мне, пусть у нее не останется сердца, как у меня, пусть катится к чертовой матери! Мне нет до нее дела. Мне не должно быть до нее дела! Но я умру, если не пойму, в чем тут дело. Господи, я хочу понять!»

Она не считала остановок, не слушала голоса дикторши, объявлявшей станции, – видела в соседнем вагоне голубой плащ, и это было все, что ее волновало. И только спустя некоторое время Маша поняла, какая это линия и какая станция приближается – минута за минутой. Она не ошиблась.