Голоса ночи (сборник)

Она ругала себя, где была ее голова, чтобы надеть на палец такое… И о чем думала мама? Хотела отравить ей праздник? Еще раз напомнить, что жизнь – не такая уж легкая штука, какой пытается ее выставить Борис? «А я только-только стала об этом забывать!»

Валерьян Тимофеевич крепко, не по-галантному пожал ей руку, и Мария внезапно расплакалась. Мать вздрогнула, отец стушевался. Борис вертел на пальце кольцо, которое было ему чересчур велико и норовило упасть.

– Не понимаю, – еле слышно вымолвила она, глядя на свой окольцованный палец.

– Чего не понимаешь?

– А ничего, – ответила она новоиспеченному супругу. – Как все это случилось? Неожиданно. Я даже не предполагала…

– Но сама же хотела устроить жизнь!

– Да… Но не так. – Мария огляделась по сторонам. Казенная обстановка комнаты, где регистрировались браки, угнетала ее до тошноты. Нет, все было куда как неромантично. Даже хуже, чем во время первого бракосочетания. Тогда она даже не поняла, что над нею проделали, пришла в себя лишь после брачной ночи, слащавых поздравлений, прикосновения вышитого серебром черного платья, прилипшего к потной груди… Это платье, для контраста с белым, ей сшили для второго дня свадьбы.

Тогда полагалось позвать самых близких родственников. Мария чувствовала себя отвратительно. Ей было противно все – и затянувшаяся ночь, и свое удивление, когда она обнаружила, что муж ей противен, и его храп – впервые рядом с нею дышал во сне мужчина. А потом – розовый махровый халат в красных сердечках, и тревожный голос матери:

А что она могла ответить? Вот и сейчас, глядя по сторонам, она не понимала, что с нею сотворили.

Натыкаясь на взгляд Бориса, женщина замирала и тут же опускала ресницы.

Валерьян Тимофеевич – образцовый шафер – суетился вокруг, подавал налитые бокалы с шампанским, Мария покорно пила, удивленно вглядывалась в лицо новоиспеченного мужа… Мать с отцом переживали.

– Боря, – мать глядела на него с мольбой. – Она такая хрупкая! Береги ее!

– Будьте уверены, – отвечал зять, совершенно сбитый с толку.

Валерьян Тимофеевич был невозмутим.

– Мам, это нужно было говорить первому мужу, а второму-то уж ни к чему, – заметила Мария.

И когда мать попросила ее не шутить подобными вещами, Мария очень серьезно ответила, что вовсе не шутит.

– Настя тут больше не живет, – как-то очень воодушевленно сообщила женщина, снявшая трубку. – Она теперь у своего жениха.

У Марии чуть не вырвалось возражение, что это невозможно, потому что, по словам Насти, ее жених погиб.