Голубка

Поскольку в городке не принято запирать двери на ключ, когда хозяева дома, то в прихожую вошли без приглашения, зажгли свет, и Калерия увидела своих соратниц по женсовету, продавщицу Людмилу и учительницу Наталью Павловну.

– Калерия Петровна, вы неважно себя чувствуете? А мы… Мы вот не знаем, что делать, – с порога затараторила Людмила. А по скорбному выражению лица учительницы Калерия догадалась, что событие не из радостных.

– Что-то случилось? – предположила она, садясь на диване и шаря рукой в поисках расчески.

– Даже не знаю, как и сказать. – Людмила обернулась на Наталью Павловну.

– Ну чего уж там, – вздохнула учительница. – Тамара-то Абрашина… отравилась.

– Как?! – Калерия почувствовала, как кровь прилила к голове. В висках застучало. – Когда?

– Да сегодня, – охотно пояснила Наталья Павловна. – Выпила, дурочка, уксус.

– Ну! – подхватила Людмила. – Додумалась! Ну, в госпиталь увезли…

– В госпиталь, – повторила Калерия, механически разыскивая ногой тапочки под диваном. – Сильно гортань обожжена? А кто там сегодня дежурит? А что Абрашин?

Все эти вопросы она задавала, уже роясь в шкафу, натягивая платье и доставая с полки чулки.

– Мне бы машину, – сказала она, ни к кому не обращаясь.

– Мы на машине! – дуэтом ответили женщины. – Замполит выделил!

Калерия собралась было надеть плащ, но женщины объяснили ей, что на улице холодно и сыро. С тех пор как она последний раз выходила из дома, многое изменилось. В первую очередь – погода.

На замполитовской «Волге» их доставили в госпиталь.

Абрашина находилась здесь одна. Глаза ее были открыты, запекшийся рот – тоже. Она как рыба ловила ртом воздух, словно пытаясь что-то сказать. Взгляд ее стремился куда-то мимо всего, в точку на стене. И рука поднималась, пытаясь присутствующим что-то показать в этой точке.

Наталья Павловна зажала рот рукой и вышла. Людмила заплакала.

Вошел дежурный врач Абрамян.

– Сильно обожжен пищевод. По крайней мере в условиях нашего госпиталя операцию делать бессмысленно.

– Нужно везти во Владивосток.

– Да нет смысла, – устало отмахнулся Абрамян. Вероятно, в течение дня он не раз слышал эти слова. Но Калерия, сама врач, должна понимать… – Мы не довезем ее, Калерия Петровна, – объяснил он. – Она нетранспортабельна.

– Нужно что-то делать. Кураев видел ее?

– Видел. Он с утра здесь.