Голубка

– Ну нельзя же вот так оставить умирать молодую женщину?!

– Мы сделали все, что могли, – сухо ответил коллега и вышел.

Женщины остались возле Тамары. Она была в полузабытьи и являла собой страшное зрелище – куда-то рвалась, широко открыв глаза и тряся рукой впереди себя. Из гортани ее доносились сиплые звуки, словно она все еще силилась что-то сказать.

Калерия подошла и взяла ее за руку.

– Что, Тамара, что ты хочешь?

Людмила тихо скулила за спиной Калерии.

– Люда! – вдруг осенило Калерию. – Там, в коридоре, кажется, Абрашин был, я не ошиблась? Ты его видела?

– Да, видела.

Вошел Абрашин. На него было жалко смотреть. Перекошенный рот дрожал, скулы ходуном ходили.

Калерии показалось, что она понимает все, что чувствует сейчас Тамара. Абрашин подошел и сел рядом с женой на табуретку. Женщина перестала рваться, но продолжала что-то мычать. Из левого глаза скатилась слеза.

– Зачем же ты, Тома, – только и смог выговорить Абрашин и уронил голову на руки.

– Тамара хотела видеть вас, – сказала Калерия, наблюдая за изменениями в лице Тамары. – Она… думаю, она хочет проститься с вами. Сказать, что прощает вас.

– Я врач. Я многое видела, – напомнила Калерия. И добавила: – И еще я женщина.

Абрашин с надеждой взглянул на жену. Тамара после этих слов глубоко вздохнула. Словно выпуская из легких весь накопившийся воздух, вытянулась, словно собиралась встать, и затихла.

– Что? Что она? – закричал Абрашин и уронил табуретку.

– Не шумите, – сухо оборвала Калерия. – Она умерла.

Так уж получилось, что организацию похорон Тамары Абрашиной пришлось взять на себя Калерии. Все обращались к ней. Женсовет командовал в опустевшей квартире Абрашиных. Со всех семей собрали деньги. Покупали венки и все необходимое, посылали телеграммы близким, организовывали процессию и поминки.

Все три дня Калерия была на ногах – распоряжалась, заказывала, устраивала, успокаивала, кормила.

А когда хлопоты закончились, наступило воскресенье.

Оказывается, он уже все приготовил для поездки: удочки, резиновые сапоги, лодку. Замариновал мясо, сложил в сумку продукты.

Калерия почувствовала, что любит жизнь. Она торопилась укрепиться в этом убеждении – быстро собиралась, будто муж мог передумать. Вытаскивала из шкафа теплые спортивные костюмы, куртки и свитера.