Голубка

– Вы должны понимать, – продолжала Юля, – Кирилл не решается разрушить вашу связь…

– Ну да. Он жалеет вас, к тому же привычка – большое дело. А так…

– Ну так, – перебила ее Калерия, передумав угощать чаем, – что вы от меня-то хотите, девушка?

– Я хочу, чтобы вы знали. – Официантка, видимо, ждала этого вопроса. – И чтобы знали не от кого-нибудь, а из первых уст. И отпустили мужа. Вы же сами понимаете: я молода, здорова. Я дам ему все, что не смогли дать вы.

– Ага, – кивнула Калерия, убирая продукты в холодильник.

 – Задача ясна. У вас все?

– Я, собственно, за этим приходила.

– Понятно. Если у вас все, до свидания. За мной уже приехали.

Калерия выглянула в окно. У крыльца стоял темно-зеленый «газик» с красным крестом на боку.

Официантка потушила окурок и, все еще чего-то ожидая от хозяйки, мялась в проходе. Наверное, считала, что точка в разговоре не поставлена и желала это исправить.

– Девушка, вы мне мешаете! – рявкнула Калерия, пробираясь за своей обувью к полке.

Она впервые за весь вечер не совладала с собой.

Гостья без спешки выплыла на площадку. Словно боясь, что та вдруг вернется, Калерия защелкнула замок, опустилась на табуретку. Но сидеть не смогла. Зачем-то вернулась на кухню, открыла форточку, стала выгонять полотенцем дым. Ее привел в чувство длинный гудок машины. Она остановилась. Надо же! Что это с ней? Нервы сдают или поверила?

Оставив в покое форточку и полотенце, доктор Дробышева захватила саквояж, повязала на шею косынку и с обычной своей приветливой улыбкой предстала перед водителем «газика».

В госпитале она занималась своими обычными делами. Приняла дежурство, просмотрела результаты анализов и рентгена, поговорила с медсестрами, зашла в процедурную. Она ни на минуту не выпускала из головы дела госпиталя, но вдруг поймала себя на мысли, что параллельно не перестает думать и другую думку.

А если на минуту предположить, что Юля обрисовала дело именно так, как оно и обстоит? Если ее Кирилл, интересный, симпатичный, действительно взял и влюбился в молодую и продолжает «тянуть лямку» их брака только из жалости? Из привязанности, из чувства долга, наконец?

Вспомнилась офицерская столовая, заведующая со своими замечаниями.

Почему она позвала именно эту официантку? Чтобы показать соперницу? Что, если в гарнизоне уже все знают? Как обычно, жена узнает последней…

Внутри что-то щелкнуло и задрожало. Она уже знала, что вот сейчас в голову валом повалят самые разнообразные по своей нелепости мысли.

Она не может этого допустить.