Голубка

Сколько лет Калерия жила на Дальнем Востоке, а до сих пор не привыкла к его восхитительным весенним ароматам, не переставала удивляться красоте этого края, его чудной природе.

Остановилась у изгороди и смотрела за пределы госпитального садика – туда, где простирались сопки, цветущие разнотравьем. О чем она думала в те минуты? О многом. Одно можно сказать точно – Калерии было чему удивляться в этой жизни и было за что благодарить свою жизнь. А значит, было о чем подумать.

– Мама! – Она услышала это слово, и хотя никто и никогда прежде не называл ее так, она все же почему-то сразу обернулась на зов.

Ирина шла от госпиталя, убыстряя шаг. Калерия не успела сделать даже нескольких шагов навстречу дочери, как та подбежала, кинулась к ней. Мать и дочь обнялись и некоторое время стояли молча. Слова были излишни.

В то лето к Топольковым в деревню нагрянул полк гостей. Соседи, побросав свои дела, наблюдали из-за своих заборов, как из двух машин выгружается многочисленное семейство: сам Сергей с женой и ребятишками.

Для гостей Топольковы сняли у соседки на месяц избу – в своей было не поместиться.

Зоя в радостном оживлении летала меж двух домов, устраивала постели для гостей.

Надежда было сунулась помогать, но встретила такой недружелюбный взгляд сестры Сергея, что отошла к забору и достала семечки.

– Да больно нужно! Ей помощь предлагают, а она…

– Сама справлюсь! – сверкнула глазами из окна Зоя.

– А этот усатый дед кем Сергею доводится? – не отставала Надежда, щелкая семечки.

– Дед усатый! Ну, ты скажешь тоже! Петр Дмитриевич генерал настоящий! Это дедушка Иринкин, поняла?

– Ничего себе дедушка… А говорили, что сирота она…

– Кто? Кто говорил-то? – возмутилась Зоя. – Наши деревенские наговорят, ты больше слушай! Вон, видела, женщина с ребенком? Это теща Сережина, врач.

– Вона как! Теперь я поняла – Сергей по расчету женился. А я-то думала…

– Что?! По расчету? – Брови Зои взлетели вверх. – Иди-ка, откуда пришла!

– Подумаешь, – фыркнула Надежда. Перейдя дорогу, остановилась у дома напротив. Там на лавочке сидели две сестры Курехины, старые девы.

– Добра-то, добра… – вздыхали они. – Подарки небось.

– А то! – подхватила Надежда. – Вот уж Топольковы забегали.