Голубка

Ирина молча вышла из комнаты и скрылась на кухне.

– Ну что же вы теперь молчите? – прошептала Калерия в отчаянии. – Сделайте же что-нибудь!

– Лера, девочке нужно время, – начал отец.

– Она не простит, не простит, – твердила Татьяна Ивановна.

Калерия подошла к закрытой двери кухни.

– Ира! Мне сказали, что ты умерла. Я всегда думала, что моя дочь умерла! Я не знала!

Татьяна Ивановна подошла и встала рядом.

– Детка, твоя мама не виновата, – говорила она в закрытую дверь. – Это только я виновата. Это я сделала! Прости меня…

– Оставьте ее в покое! – сказал генерал.

Женщины послушно засеменили к выходу. Никто из них не знал, что нужно делать и что говорить. Хорошо, что рядом оказался сильный мужчина, которого они привыкли слушать. И Калерия, и Татьяна Ивановна послушно вышли из квартиры.

Генерал приоткрыл дверь кухни и увидел Ирину. Она стояла, прислонившись лбом к стеклу.

– Дочка, мы… мы будем ждать. Мы все надеемся, что ты простишь нас и будешь с нами.

Он аккуратно прикрыл дверь кухни, поднял на руки близнецов, затем бережно вернул их к игрушкам.

Он вышел на лестницу и некоторое время постоял, прислушиваясь, словно решая – уйти или вернуться. Но все же стал спускаться. Вечер оказался тяжелым для Подольских. Татьяна Ивановна пила валокордин, Калерия почти не разговаривала. Генерал пытался читать «Красную звезду», но вскоре бросил это занятие. Ночью, когда Калерия уехала на дежурство, а жена наконец уснула, генерал вышел из квартиры в сырой пронзительный воздух побережья.

Он поднялся и постучал в дверь. Его внучка еще не ложилась. Увидев его, отступила в прихожую, приглашая войти.

– Да, только что. Они хорошо засыпают после купания.

– А тебе, смотрю, не спится.

– И мне. Ты не сердишься, что я пришел?

– Совсем нет. Проходите.

Генерал последовал за девушкой на кухню.

– Я чайник поставлю.

– Нет, дочка, не нужно. Сядь. Давай поговорим.

Ирина послушно села, исподлобья взглядывая на усатого генерала.

Когда-то давно она мечтала о матери. Иногда – о матери и отце. Но она даже не позволяла себе представить, что могла бы иметь бабушку, дедушку.

И вот он сидит перед ней, ее дедушка. Такой большой, значительный…

А она не может справиться с обидой. Проглотить комок в горле, чтобы поговорить с ним.