Голубка

В коробке находилось то, что удалось найти в местном военторге, – большой синий грузовик, красная пожарная машина, танк и пароход. Там же, поверх боевой техники, громоздилось несколько резиновых мячиков и мишек. Близнецы кинулись к игрушкам.

Калерия протянула хозяйке сумку:

– Вот здесь кое-что к чаю.

Ирина радостно засуетилась, не замечая некоторого напряжения среди своих гостей. У нее гости! Все как она хотела!

– Я так счастлива, что вы пришли! – щебетала она, подливая чай своим гостям. – Я, когда в детском доме жила, всегда мечтала, что вот я вырасту и у меня будет свой дом и круглый стол со скатертью.

– У тебя красивая скатерть, – похвалила Татьяна Петровна. – А кто ее вышивал?

– Я вышивала, – охотно пояснила Ирина. – Сама. У меня всегда было такое представление, что в хорошем доме кругом должны быть вышивки.

– Откуда же такой вывод? – поинтересовался генерал. – Вот моя супруга, например, всю квартиру обвязала. Салфетки, салфеточки…

Девушка помолчала, решая в уме, можно ли быть достаточно откровенной с этими людьми.

– В моих вещах, в Доме ребенка, сохранились вышивки. Нянечка рассказывала мне, что все мое было вышито – и пеленки, и чепчики – все. Нянечка называла меня королевной. Вот я и решила, что обязательно научусь вышивать и тоже все вышью своим детям. Раз моя мама вышивала, то и я тоже буду.

– Ира, покажи нам платочки. Те, что я у тебя видела, – попросила Калерия.

Татьяна Петровна в волнении теребила край скатерти.

Ирина принесла платочки.

Только теперь до нее докатилось то напряжение, что царило за столом.

Генерал ничего особенного в старых вышивках не увидел, но все же с тревогой следил за дочерью и женой, которые склонились над этими платочками.

– Мне сказали, что их вышивала моя мать.

Татьяна Ивановна прерывисто вздохнула и остановила свой взгляд на Ирине.

– Это я вышивала, – тихо возразила Калерия.

Ирина непонимающе смотрела на нее.

– Это я вышивала в Семеновке, под Курском, когда ждала своего ребенка.

– Но почему же тогда… – начала Ирина, но осеклась. Уставилась на Калерию в немом оцепенении.

Та, в свою очередь, не спускала глаз с нее. Генерал переводил взгляд с одной женщины на другую.

– Ты в Курске родилась? – спросил он.

Ирина механически кивнула. Было видно, что она не в состоянии произнести хоть слово.

Она отошла от стола и постояла над детьми. Все остальные с тревогой наблюдали за ней.

Татьяна Ивановна плакала, не вытирая слез.