Голубка

Она была такая слабенькая… Документов не сохранилось, я искала, ты не думай, я потом искала! И отец искал! Лера! Не смотри на меня так!

Дочь молчала, а Татьяна Ивановна горела на медленном огне. Все ее слова разбивались о ледяную стену молчания.

– Ну пойми меня, я хотела как лучше! Какая ты была мать? А позор-то какой был бы… Ты вспомни, время-то какое было. Это я потом поняла, что можно было иначе поступить, а тогда я думала, что все правильно, что так и надо… Лера, ну прости меня, я же не ради себя, я для вас с папой старалась! Чтобы у тебя семья нормальная, образование… Чтобы отца не стыдили на работе, что у него дочь в девчонках родила… Что-то я не то говорю, дочка… Ну, Лерочка, ну не казни меня, я сама себя казню! Скажи что-нибудь!

– Как ты могла, мама? Как ты могла?! Ты… ты…

– Лера! – закричала Татьяна Ивановна, видя, что дочь бледнеет на глазах.

 – Петя! Петя, скорее!

Петр Дмитриевич влетел в комнату и подбежал к дочери. Она обмякла в его руках, уткнулась в китель.

– Ну, ну, детка, успокойся.

Прошлого не вернешь. Мать сама вся извелась, знает, что виновата. Может, ее уж и в живых-то нет, дочки твоей. Зато вот ребеночек будет, о нем думать надо.

– Ну, жива, жива. Ладно. Может, у хороших людей живет. А ты лучше…

– Она жива папа, и ты с ней только что познакомился.

Генерал замер, а Татьяна Ивановна прикрыла рот рукой.

– Что ты сказала, дочка?

Калерия освободилась из объятий отца, поднялась.

– А то. Вы только что познакомились с моей дочерью и вашей внучкой Ириной. Как она вам?

– Лера, что ты говоришь? – насупился генерал.

 – Мать-то пожалей. Извелась вся.

– Пожалеть? – быстро развернулась Калерия. – Я пожалеть должна? А меня кто пожалел? Мою крошку кто пожалел восемнадцать лет назад? А если бы я случайно… Если бы жизнь сама меня с ней не свела, я бы так и не узнала никогда!

– Но почему ты уверена, что это именно она? – допытывался генерал.

– Она похожа, Петя! – вставила Татьяна Ивановна. – На меня молодую похожа, ты не обратил внимания?

– Да молчи ты, Таня!

– Папа, это моя дочь! – горячо воскликнула Калерия, не желая слушать возражений.

Она была как натянутая струна. – Но что я скажу ей в свое оправдание? Захочет ли она теперь видеть меня? Зная, что все эти годы у нее могли быть мать, любящая семья, дом… Простит ли она?!

…Когда они пришли, близнецы только заканчивали обедать и сидели за столом с перепачканными мордашками.

– Ну, солдаты, налетай на подарки! – скомандовал генерал и установил на полу большую коробку.