Голый завтрак

– Бросьте, ребята, – говорит он с обезоруживающей улыбкой, – я всего лишь старая вонючая раковая опухоль, вот и приходится разрастаться.

Переняв техасский акцент у Даттона Сухая Дыра, «дикого» нефтеразведчика из Далласа, он ни в помещении, ни на улице не снимает ковбойских сапог и десятигаллоновой шляпы… Глаза у него скрыты за черными очками, лицо невзрачное и невыразительное, словно восковое, ладно скроенный костюм целиком пошит из недозрелых банкнот высокого достоинства. (Это настоящие деньги, но их нельзя пустить в обращение, пока они не созреют… Среди них даже встречаются банкноты достоинством в миллион зеленых.

)

– Они все время рождаются прямо на мне, – застенчиво оправдывается он… – Это похоже, фу-ты, даже не знаю, как и сказать. Ну, я, точно какая-нибудь мама-скорпионша, всюду ношу эти новорожденные деньжата на своем теплом теле и чувствую, как они растут… Черт возьми, надеюсь, вам не наскучили мои россказни.

Сальвадор, известный друзьям как Салли – он всегда держит при себе нескольких «друзей», выплачивая им почасовое жалованье, – подлечился на торговле выпоротками во время Второй мировой войны.

(Подлечиться – значит разбогатеть. Выражение, употребляемое техасскими нефтедобытчиками.) В архивах Управления по контролю за чистотой продуктов и лекарств имеется его фотография: мужчина с крупными чертами лица, которое кажется набальзамированным – словно под кожу, гладкую, лоснящуюся и непористую, сделали инъекцию парафина. Один глаз – мертвенно-серый, круглый, как стеклянный шарик для детской игры, весь в трещинках и темных пятнышках. Другой – черный и блестящий, глаз бесчувственного старого насекомого.

Обычно его глаз не видно за черными очками. Вид у него загадочный и зловещий – его жесты и манеры пока не поддаются истолкованию, – как у агента тайной полиции личиночного государства.

Волнуясь, Сальвадор переходит на ломаный английский. В такие минуты его акцент наводит на мысль об итальянском происхождении.

Он читает и говорит поэтрусски.

На составление международного досье Сала положила жизнь целая команда бухгалтеров-следователей… Ради своих финансовых операций он опутал весь мир замысловатой, изменчивой сетью подставных фирм, филиалов и вымышленных имен. Он имел двадцать три паспорта, и его сорок девять раз депортировали – судебные решения по поводу депортации еще не вынесены на Кубе, в Пакистане, Гонконге и Йокогаме.