Голый завтрак

Бюллетени Партийного Начальства, расшифрованные гебефрениками, латахами и обезьянами, превращаются в непристойные шарады, пердежный кодекс соллаби, негры открывают и закрывают рты, передавая срочные донесения на золотых зубах, арабские мятежники подают дымовые сигналы, бросая жирных сальных евнухов в бензиновые костры из мусорных куч – евнухи горят с лучшим дымом, он застывает в воздухе, черный и густодерьмовый, мозаика мелодий, печальная свирель нищего горбуна, холодный ветер дует с почтовой открытки с вулканом Чимборасо, флейты Рамадана, фортепьянная музыка в конце продуваемой ветром улицы, звонки в полицию измененным голосом, во время уличной драки на рекламном листке проступает сигнал SOS.

Двое агентов опознают друг друга по особому набору сексуальных извращений, выводят из строя чужеземные микрофоны и таким сложным кодом ебут во все дыры атомные секреты, что лишь двое физиков в мире напускают на себя понимающий вид, причем каждый категорически не согласен с другим. Потом агента-приемника повесят, признав виновным в незаконном обладании нервной системой, и он в судорогах оргазма воспроизведет донесение прикрепленными к его пенису электродами.

Когда они пришли за мной тем утром, в восемь часов, я знал, что это мой последний шанс, мой единственный шанс. А они не знали. Да и откуда им было знать? Всего лишь обычный арест. И все же не совсем обычный.

Хаузер завтракал, когда позвонил лейтенант:

– Я хочу, чтобы вы с напарником по дороге в контору взяли парня по фамилии Ли, Уильям Ли. Он в отеле «Минога».

Дом 103, возле транспортной развязки.

– Да, я знаю, где это. И его помню.

– Отлично. Номер 606. Арестуйте его, и все. Не тратьте время на обыск, не переворачивайте все вверх дном. Только принесите сюда все книги, письма, рукописи. Все, что написано или напечатано в типографии или на машинке. Ясно?

– Ясно. Но зачем все это… Книги…

– Просто выполняйте. – Лейтенант повесил трубку.

Хаузер и О’Брайен. Они двадцать лет прослужили в городском Отделе наркотиков. Ветераны, как и я.

Я сижу на джанке шестнадцать лет. По здешним меркам они были не так уж и плохи. По крайней мере, О’Брайен. О’Брайен был мошенником, а Хаузер – непокладистым малым. Водевильная парочка. Для Хаузера было обычным делом как следует врезать вам, прежде чем что-то сказать – просто чтобы растопить лед. Потом О’Брайен угощает вас сигаретой «Оулд Гоулдз» – и как только копы могут курить эти «Оулд Гоулдз»?.. – и прибегает к мошенничеству чистейшего полицейского разлива.