Я сейчас похожа на торговку, вот пусть и думают, что торговка, больше расскажут.
Странно, что вполне нормальная деревенька не платила за землю налоги Альрине. Меня это настораживало. В документах чёрным по белому было написано, что последние налоги принимала ещё мать Альрины и были они ежегодные.
— Да, ищем себе место, у вас, смотрю, земли процветают.
— Не жалуемся, — хмыкнул хозяин, с интересом рассматривая меня и ссутулившуюся позади Имару. — Новым жителям всегда рады, работы тут много.
— Чем промышляете? – спросила я.
— Ну тебе, красавица, сразу замуж можно, зачем работать, а для твоих родственников найдётся чем заняться. Наши глинные котлованы на всё герцогство известны. Всю посуду в герцогстве из нашей глины делают.
— Понятно, — хмыкнула я, — а хозяин как, не злой, не притесняет?
Мужик сразу как-то изменился, напрягся.
— А чего тебе хозяин? Он у нас женат, на девок не смотрит.
О как! Интересно, я, оказывается, жената на ком-то.
Имара скептично рассматривала хозяина таверны, Ратье с кучером притихли, наблюдая за разговором.
— А дома у вас свободные есть? – задала я нейтральный вопрос."
"— Как не быть, есть, только отремонтировать и живи, раз в год мзду за землю только плати.
Я не стала больше выспрашивать новости. Миха напрягся и смотрел уже не так спокойно, уж не знаю, что его насторожило.
— Ты мне еду собери, мы пока по округе покатаемся, может тут ещё деревни есть.
— Мирка, — рявкнул хозяин таверны, — собери гостям еды в дорогу.
Я перечислила, что хочу взять, заплатила мужчине и, дождавшись, когда он вынесет корзинку, пошла на выход со своими провожатыми. Почему-то мне тут не нравилось. Вроде всё чисто, но что-то меня тревожило.
Миха вышел за нами следом.
— В дне пути будет деревня Чивьи, они у нас глину покупают, может вам там понравится. А лошадям не желаете овса прикупить? У нас хороший.
— Несите мешок, — согласилась я.
— Тревор! — рявкнул Миха в сторону конюшни. — Сучий потрох, Тревор!
Из конюшни вышел мальчишка лет двенадцати, вихрастый, глазастый, взглядом, как огрел, злым, непримиримым, словно удар под дых.
Сердце зашлось от стука, в горле всё сжалось от боли и желания заплакать.
— Вот пригрел сироту, а он, тварь такая, лишний раз не переломится что-то сделать, — сказал Миха и, когда мальчик подошёл ближе, что есть силы пнул того в живот. — Иди мешок корма неси, не допросишься тебя.
Мне показалось, что это меня сейчас ударили.
