В обход меня, получается.
Странно, почему Альрина не стремилась вернуться в поместье, совершеннолетие уже как пару лет наступило, так чего сидела в монастыре?
Боялась жить одна?
Может, так и есть. Попала в десять лет в пансион при монастыре и прожила там всю жизнь, совершенно не зная жизни за стенами. Бедная, запутавшаяся девочка. Я вздохнула. Хватит жалеть Альрину, нужно пожалеть себя и детей, вот кого по-настоящему жаль. Я сжала зубы от злости, земля под ногами опять шевельнулась.
— Вы, госпожа Альрина, будьте уж добры, старосту назначьте.
Испокон веков наша деревня под защитой рода Терра была, — говорливый старик, бесстрашно усмехаясь, смотрел на хмурого Миху.
Кровь на щеках у него уже подсохла, и мужчина походил на настоящего бандита.
— А вот ты и будешь, — хмыкнула я, — Завтра приеду поутру, чтобы мне всё расписал, кстати, грамотный?
Дедок кивнул, глаза у него стали большими от удивления, а рот открылся сам собой. А что? Так всегда бывает, инициатива наказуема.
— Сколько жителей в деревне, кто чем занимается.
Налоги сколько не платили? Получается, лет десять, вот и будем думать, как с вами быть.
Новость о налогах вызвала шум в толпе, но мне уже было не до них, из таверны выскочила девочка с длинным самодельным мешком. Она была испугана, но, увидев, что карета ещё не уехала, заулыбалась."
"— Тётенька, я всё собрала. Вы не переживайте, я могу с конюхом сесть, чтобы вам места было больше в телеге, только Тревора не выгоняйте, он болеет уже несколько дней.
Я ему горячую воду носила, поила, а он всё не выздоравливает.
Я подала руку девочке, чтобы забрать тяжёлый мешок.
— Я сама, сама, — голосок звонкий, словно птичка говорливая щебечет, на моих глазах от жалости и умиления выступили слёзы.
Я быстро проморгалась, чтобы девочка не заметила.
— Давай свою сумку, на карету приторочим, — я кивнула Ратье, который быстренько забрал у девочки мешок и открыл нам дверь кареты.
— А мне точно туда можно? — Мирия посмотрела на свои грязные стоптанные сапоги явно не по размеру и стыдливо прикрыла их длинным оборванным подолом.
Когда-то это платье, наверное, было красивым, нежно-голубым, сейчас застиранное, в пятнах и лохмами по подолу, оно казалось просто тряпкой.
— Не переживай, залезай внутрь, я тебя взваром напою, расскажешь, как вы тут жили.
Мирия споро запрыгнула внутрь, и оттуда сразу раздался её голосок:
— Ой, простите, я такая неуклюжая, я рядом с братиком сяду, вас не потревожу.
