— Наш отец был Терра, — вдруг сказал Тревор. — Он на маме не женился, не хотел свою жизнь с не аристократкой связывать.
— Если ты не против, мы поедем в поместье, оно тут недалеко, — сказала я.
— Мне всё равно, — тускло сказал мальчишка. — Хуже, чем здесь, думаю, не будет.
— Госпожа Альрина, я уведу мальчика в карету, дам лечащего взвара? — спросила Имара.
— Конечно, — я решила, что знакомиться будем уже дома.
Не на глазах же у всей деревни это делать.
Земля наконец-то перестала трястись, а вот на небольшой площади скопилось немало народу.
Были тут и женщины, и мужчины. Стояли молча, глазели на карету, на меня.
Нелюди какие-то, смотрели, как над детьми издеваются и ничего не делали…
Хотя это сейчас я магию чувствовала, и она словно давала мне силы делать то, что я считала нужным, а можно вспомнить, как пару недель назад сидела ниже травы, тише воды, в замке муженька и сносила все оскорбления Ришмонов, боясь за свою жизнь.
Я не знаю, как тут люди живут, не мне их осуждать, но показать, что хозяйка вернулась, нужно.
Я оглядела толпу, сделала шаг к ним. Толпа дружно отступила, напряглась, где-то истошно залаяла собака, на руках одной из женщин заплакал ребёнок.
— Кто тут главный?
— А нет тут главного, — вышел вперед немолодой уже мужчина, — как старик Божич помер, так и нет старосты. Вон эти, — мужчина показал на Миху, который старался стать ниже и меньше, но не уходил, косясь на мужиков возле своей таверны, — тут всем заведуют, ууу, бандюги.
— Ты, Саврус, не заговаривайся! — рявкнул на старика Миха.
— Кто вас кормил все эти годы?
— Так ты нас не просто так кормил, — старик в долгу не остался, — все жилы из нас тянул. По три смены на карьере работаем. Мужики детей не видят, бабы, необъезженные, по домам сидят.
Женщина, стоящая рядом, ткнула старика в бок.
— Да замолчи ты уже. Старый, а всё туда же.
— А разве не так? Госпожа, скажи уж нам, Терра ты или нет? Землица, может, и признала тебя, но подтверждение словесное нам больше нравится.
— Я – Альрина Терра, — громко ответила.
— И приехала, чтобы жить тут, на своей земле!
— Во как! — поднял указательный палец к небу разговорчивый старик, — Всё, Миха, кончилась твоя власть. У нас теперь свой староста будет, не баронский.
— Рот свой закрой, Саврус! — рыкнул на старика хозяин таверны, а у меня стала вырисовываться вся картина жизни в деревне.
Скорее всего, Миха и те мужички в таверне — люди соседа, который, пользуясь, что хозяйки давно нет, устроил тут свой нехитрый бизнес. Глину продавал.
