Один из тех, кто платит кредиткой, не переставая говорить по телефону, и много курит. Ничем не примечательный человек. С трудом верилось, что он в самом деле предпочитает девиц с разноцветными волосами и пирсингом. Единственное, что ударило по моим нервам, это острый, как лезвие бритвы, запах одеколона.
Я поджидала его на улице у выхода из офиса. Когда он вышел, я попросила у него зажигалку. Слово за слово я начала плести свою паутину, и он удивительно охотно и быстро влетел в нее, расправив хрупкие крылья. Он не был наивным, я это сразу поняла.
Он был просто падок на приключения и яркий цвет волос.
Я планировала отправить эсэмэску с его телефона его девушке, пока он будет принимать душ, и, как только стихнет шум воды в ванной, положить под язык таблетки Саймона. Тот сказал, что не возникнет ни тошноты, ни головокружения, ни галлюцинаций. Мне просто станет легко и безразлично. Безразлично, кто меня трахает. Безразлично, сколько времени. Безразлично, как громко будет кричать и рыдать подружка, когда придет сюда.
Безразлично. Организм будет вырабатывать эндорфины лошадиными дозами, пока не не ослабеет действие таблеток. А потом я просто провалюсь в сон. И, когда я открою глаза, в номере уже никого не будет. Все исчезнут, как призраки…
* * *Я сидела в одном белье посреди кровати. Откуда-то с улицы, из дальнего далека, доносились голоса детей и звук ударяющегося в стену баскетбольного мяча. Смех. Автомобильные гудки. Также я улавливала едва различимое стрекотание секундной стрелки на настенных часах.
Ровный шум струящейся воды за стеной. Звук входящего сообщения. «Скоро буду, дорогой. Обожаю сюрпризы», – прочитала я и стерла сообщение. Шум воды слабеет…
Затих.
Я разжала кулак и положила таблетки в рот. Язык тут же начал неметь. Спокойствие – глубокое, как воды океана, – объяло меня. Даже слишком быстро. Пожалуй, доза велика для меня. И это хорошо.
– Моя очередь, – поднимаюсь я, стараясь не смотреть на мужчину, который вышел из душа в одном полотенце, обернутом вокруг бедер.
Я берусь за ручку двери ванной, но он останавливает меня – бесцеремонно и грубовато хватает за руку.
– И так сойдет, – говорит он с едва заметным итальянским акцентом и погружает нос в мои волосы. – Ты смоешь с себя все самое вкусное, детка.
Я с трудом стою на ногах, сил сопротивляться тоже нет. Еще чуть-чуть, и меня понесет по волнам – в синюю-синюю даль. Там, где только океан и небо, небо и океан…
– Что-то ты совсем ватная, малышка. Так не пойдет.
