Но все же следовало поблагодарить и темноту, царившую в пещере.
Продвигаться вперед было все труднее и труднее. Но эти двое из рода Людей Льда легко проскальзывали через узкие проходы и остановились только лишь у отверстия, которое нашел Таргенур. Он держал в руке факел, отбрасывающий волшебный свет и порождавший на древних каменных стенах необыкновенные тени.
— Отлично, — воскликнул Тенгель Злой. И даже на его невыразительный голос ответило эхо в пещерных проходах. — Там внизу я отдохну без помех. А как ты намерен поступить в дальнейшем?
— Думаю, что встану над этим отверстием и сыграю мелодию на флейте.
— Хм, — произнес Тенгель Злой. — Да. Согласен.
Только бы не показать, что тебя обманывают! Держи разум холодным! Оставайся спокойным и льстивым! Сейчас это необходимо.
— Сколько времени мне потребуется ждать до того, когда я должен буду разбудить тебя, мой господин? Тенгель Злой бросил на него острый взгляд.
— До тех пор, пока не настанет время. Пока не начнет трещать по швам власть церкви. До этого ждать не так долго, религиозные причуды поживут какой-то срок и умрут.
Живуча одна лишь злоба. Она является единственной действенной силой.
В этот момент старое чудовище подошло вплотную к Таргенуру и подняло свои ужасные скрюченные руки с пальцами и ногтями, похожими на когти. Тенгель обхватил ими горло Таргенура, и юноша с трудом удержал холодную дрожь. Тенгель Злой держал руки долго-долго, не сжимая их сильно. Они только лежали на горле. Видеть отвратительное лицо так близко к своему было отвратительно.
И это было вдвойне тяжело, ибо он должен был сдерживать себя, скрывать свои подлинные чувства. Он ощущал, как его тело пропитывает холод. Чтобы выдержать его, требовалось огромное усилие; каждое мгновение он думал, что вот-вот потеряет сознание, но благодаря охватившей его бешеной ярости, ему удалось вытерпеть.
Наконец чудовище сняло руки с его горла.
— Вот так! Теперь я обезопасил себя.
— От чего? — спросил Таргенур хриплым голосом. Он с огромным трудом выдавливал из себя звуки.
— От того, что ты утратишь способность разбудить меня. Я хочу отдохнуть полсотни лет, срок подходящий. Но если ты умрешь раньше установленного мной срока, я все равно не пропаду. Так как твоя душа сейчас стала бессмертной. Не тело, которое не значит ничего. Твоя душа без отдыха будет бродить по земле до момента, когда ты должен будешь поднять меня из сна.
— Нет, нет! — кричало все в Таргенуре, но, сохранив улыбку, он произнес: — Звучит превосходно.
