Я решил не терять времени даром, благо днем в городе происходит ничуть не меньше интересных событий и разговоров, чем ночью. А обязанностей моих, хвала Магистрам, пока никто не отменял.
День хоть и не задался с утра, а сложился совсем неплохо. Я наконец узнал, куда делись древние талисманы семьи Шайхоров, случайно украденные вместе с фамильными драгоценностями. Опознал в моряке, сошедшем с тарунского корабля, Старшего Магистра Ордена Лающей Рыбы, приговоренного к пожизненной ссылке. Краем уха услышал о каких-то загадочных уандукских приворотных зельях, внезапно наводнивших столицу, не поленился, сходил на Сумеречный рынок, нашел зелья совершенно безопасными и почти бесполезными — все-таки наши падкие на экзотику обыватели слишком переоценивают достижения древней любовной магии кейифайев, которая, строго говоря, только на них самих и действует.
Встретил старого приятеля из Семилистника, который тут же рассказал мне, что Великий Магистр Нуфлин Мони Мах подумывает оставить Кеттарийца без секретаря, поскольку Ренива за сорок с лишним лет так ни разу и не предоставила никакой компрометирующей информации о своем начальнике — и какой, спрашивается, от нее в этом случае толк? Эту тревожную новость я немедленно сообщил Джуффину, пусть принимает меры.
Лишить нас общества леди Ренивы Калайматис — это был бы серьезный удар по безопасности Соединенного Королевства. До сих пор удивляюсь, что мы без нее все-таки не пропали — потом, позже, еще дюжину лет спустя, когда леди Сотофа Ханемер велела своей воспитаннице вернуться в Иафах, и тут даже Джуффин ничего не смог сделать.
То ли они с Сотофой тогда были в ссоре, то ли, напротив, в сговоре, их никогда не поймешь, и какое же счастье, что слежка за этой парочкой не входит в круг моих повседневных обязанностей.
Словом, уже через пару часов после полудня у меня появились веские основания считать, что я успел немало сделать для Соединенного Королевства и теперь могу заняться собственными делами, то есть ненадолго зайти домой.
Сердце у меня весь день было не на месте, хотя дворецкий, которому я несколько раз посылал зов, старательно меня успокаивал. Но я должен был сам взглянуть, что там творится: как ведет себя призрак отца, не пакует ли вещи повар, не помер ли с перепугу уборщик? Я решил, что, если реальное положение дел окажется хоть немного лучше моих самых мрачных прогнозов, это вполне можно будет расценивать как хорошую новость — именно то, что мне сейчас требуется.
