Горе господина Гро

Приближаясь к дому, я снова увидел компанию детишек, которую приметил утром. Они все так же сидели на краю тротуара и молча разглядывали лиловый дом — можно было подумать, что я проходил мимо всего несколько минут назад. Совпадение, подумал я, наверняка они все это время бегали, играли, орали, как и положено детям, и только теперь сели перевести дух.

По правде сказать, эти детишки здорово мне не нравились. Будь они взрослыми людьми, я бы, пожалуй, арестовал всю компанию, повинуясь голосу сердца, а дальше пусть Джуффин разбирается, что с ними делать.

Обычно интуиция меня не подводит, так что можно не слишком опасаться неприятностей, которыми чреват всякий арест невиновного человека. Но детей я никогда не принимал всерьез, поэтому раздраженно пожал плечами и пошел дальше.

Дома все было более-менее в порядке — насколько это вообще возможно. Призрак, глубоко оскорбленный тем фактом, что я оставил его в одиночестве ради какой-то дурацкой службы, сидел в библиотеке и вслух ругал авторов собранных там книг, всех по очереди.

То обстоятельство, что обвиняемые в помещении отсутствовали и, следовательно, не могли узнать о его бесчисленных претензиях, Хумху совершенно не смущало: по словам дворецкого, он громил их труды с неиссякаемым задором уже не первый час и останавливаться на достигнутом явно не собирался.

Я присоединился к старику Кнейту, который с нескрываемым удовольствием подслушивал под дверью, и смог по достоинству оценить полемический пыл отца.

Особенно мне понравилось, как Хумха поступал в тех случаях, когда книга была ему незнакома. Он безапелляционно заявлял, что автор, чье презренное имя ему неизвестно, безусловно, не мог написать ничего достойного. А тот факт, что книга чем-то приглянулась его непутевому сыну — то есть мне, — неопровержимо доказывает, что там содержится откровенная чушь, поэтому читать ее совершенно не обязательно, и так все ясно.

Полчаса спустя я решил, что вполне могу вернуться к делам. На цыпочках пересек коридор и с колоссальным облегчением вышел на улицу. Жизнь понемногу начинала казаться мне более-менее терпимой процедурой. Книг у меня, хвала Магистрам, много, а отец только вошел во вкус.

Мрачные детишки по-прежнему сидели на том же месте.