Горе господина Гро

Для знахарей и поваров следовало сделать исключение. Впрочем, я еще ни разу не слышал, чтобы у знахаря, нарушившего Кодекс ради спасения пациента, были серьезные неприятности — если, конечно, не считать серьезной неприятностью беседу с глазу на глаз с Почтеннейшим Начальником Тайного Сыска. Многим, я знаю, не нравится, но все лучше, чем тюрьма.

— А Канну Ани все-таки посадили в Холоми, — напомнил Габа. — И еще Теххи Фенис совсем недавно в Нунду отправили, а Нунда — это гораздо хуже.

— Ну ты даешь. У Канны в клинике под видом пациентов две дюжины изгнанных Магистров из Ордена Стола на Пустоши прятались.

И если бы только прятались… А леди Фенис совсем ерундой занималась: обманывала богатых приезжих старушек, обещала вернуть утраченную молодость, а сама только внешность им изменяла, любой хороший Мастер Маскировки такое может сделать и возьмет раз в десять дешевле. К настоящей молодости это не имело никакого отношения — ни сил, ни здоровья у бедняжек не прибавлялось, и век их не продлевался, конечно же. Одна радость, что снова красотками стали — хорошее дело, но, как я уже сказал, стоит гораздо дешевле… Так что Теххи Фенис посадили за мошенничество, а не за колдовство. С магией-то она как раз довольно осторожно обращалась.

— Вот оно как, — Габа покачал головой. — А говорили совсем другое.

— Всегда говорят совсем другое, — ухмыльнулся я. — На то и дан людям язык, чтобы искажать факты. А голова — чтобы извлекать из груды вранья крупицы правды и с их помощью восстанавливать объективную картину.

— Иногда ты рассуждаешь как разумный человек, — уважительно заметил призрак моего отца.

Я сразу же начал думать, что сказал глупость — если уж Хумха одобряет. Такая у меня с ранних лет сложилась привычка: сверять свои слова и дела с отцовским мнением. И никогда, ни при каких обстоятельствах не повторять высказывания и поступки, заслужившие его похвалу.

Габа Гро меж тем ерзал на стуле и всем своим видом старался продемонстрировать, как он торопится.

— У тебя дела? — спросил я.

 — Пациенты?

— Да нет, просто внучка дома одна сидит, — смущенно сказал он.

Очень вовремя. Я-то все гадал, как бы подвести разговор к этой теме.

— Она, наверное, уже почти взрослая? — невинно поинтересовался я. — Сколько лет прошло с тех пор, как ее прислали в столицу?

Приятель мой явственно переменился в лице. Насколько я мог читать его мысли, он сейчас последними словами проклинал себя за то, что вообще упомянул внучку. Больше ничего разобрать было нельзя.