Горе господина Гро

 — У тебя, знаешь ли, слишком много достоинств, невозможно все держать в голове… А, собственно, зачем ты меня караулил? Что-то стряслось?

— Стряслось или нет, не знаю. Но кое-что мне очень не нравится. Подумал, может, ты объяснишь, откуда в Ехо вдруг объявилось столько беспризорных детей? С чего бы? Сейчас не Смутные Времена.

Я тут же вспомнил мрачную компанию детишек, два дня кряду сидевшую напротив лилового дома, и похолодел от предчувствия. Хотя, казалось бы — ну, дети. Подумаешь. Одни играют в дурацкую, неизвестную мне игру, другие ошиваются среди портовых нищих — какая тут связь? И даже если связь обнаружится, все равно непонятно, с чего бы мне холодеть.

— «Столько» — это сколько? — спросил я, усаживаясь на влажную траву и доставая из кармана трубку.

— О чем ты говоришь, Коба? По моим сведениям, никаких беспризорников в столице давным-давно нет. Желающие принять в семью сироту уже в очередь выстроились, ждут годами, когда таможенники извлекут из корабельного трюма очередного малолетнего бродяжку, потому что своих бездомных детей в Ехо уже не осталось.

Он тоже уселся на траву, напротив меня, извлек откуда-то из-под драных лоохи, которые носит зачем-то по дюжине сразу, надевая одно на другое, трубку из белого подводного дерева, инкрустированную кусочками панциря арварохского жука. Сколько может стоить такая роскошь, я знаю очень хорошо: долго приглядывался к подобной вещице в ювелирной лавке, в конце концов счел цену непомерной и отступился. А Коба, кто бы сомневался, может себе позволить.

— Угости табачком, добрый человек, — уныло зачастил один из самых богатых граждан Соединенного Королевства. — Поделись с бедняком! — и лукаво мне подмигнул. Дескать, не серчай, что кривляюсь, просто надо всегда быть в форме.

Да я, в общем, так и понял.

Тем не менее табака он взял гораздо больше, чем требовалось, набил трубку, остатки по-хозяйски припрятал на потом, закурил, выпустил из ноздрей облако дыма и наконец заговорил:

— Вот и я был уверен, что беспризорников в Ехо не осталось.

Да и с чего бы, времена-то нынче мирные, спокойные… И вдруг мои люди говорят, что под Собачьим мостом на ночь глядя собирается какая-то малышня. Я сходил, поглядел. Да, действительно, дети, четырнадцать штук — считать-то я, сам понимаешь, не ленив. Совсем маленькие — так, навскидку, больше двадцати никому не дашь. С виду сытые, ухоженные, все более-менее прилично одеты — домашние, словом, ребятишки.