Горе господина Гро

Считается, что взрослый человек имеет полное право исчезнуть, если ему так хочется… А пропажа, значит, все эти годы на тебя работала.

— «Работала» — громко сказано, — проворчал Коба. — Толку от нее было чуть. За обучение заплатила вперед, когда пришла, и на том спасибо. А то, пожалуй, до сих пор была бы должна. Ты не представляешь, Кофа, как я рад, что она вернулась домой. Я таких бестолковых попрошаек давно не видел.

— А в городе ходят слухи, что от тебя живым не выбраться, — ухмыльнулся я. — Дескать, если уж связался с Кобой — это на всю жизнь.

— Сам знаешь, какова цена этим слухам. — Он пожал плечами. — Пусть себе болтают. Как по мне, лишь бы плату за обучение отдавали, а потом пусть катятся на все четыре стороны, замена всегда найдется; да я, в случае чего, и в одиночку неплохо прокормлюсь. Только мало кому из моих бедолаг такое по плечу — взять да и начать новую жизнь. От Митти я, знаешь, тоже не ожидал, хотя ей, в отличие от большинства, было куда возвращаться. Но мне всегда казалось, она пришла ко мне только потому, что с крыши головой вниз прыгнуть не решилась, вот и выбрала для себя медленную, нестрашную, в каком-то смысле даже приятную смерть — на свежем воздухе, в хорошей компании, по пьяному делу помрешь и не заметишь.

И вдруг передумала. Молодец, что тут скажешь… Ладно, пойду я. А то мало того что тебя от дел отрываю, так еще и сам время теряю зря. В начале вечера, знаешь, обычно очень неплохо подают. Как минимум, на одну корону я с тобой уже посидел.

Я понял намек, нашарил в кармане монету, протянул ему.

— Экий ты все-таки ненасытный, Коба.

— Это не я ненасытный, а работа моя такая, — строго сказал нищий. — Один раз проявишь небрежность, не воспользуешься моментом, не возьмешь свое — и все, удача отвернулась, бегай потом за ней.

Он взял мою корону, внимательно оглядел, проверил, не фальшивая ли, наконец спрятал в карман, поклонился с самым что ни на есть серьезным видом, промолвил степенно: «Спасибо тебе, добрый человек» — и был таков.

А я закутался поплотнее в лоохи и принялся снова набивать трубку.

Мне требовалось побыть одному и как следует подумать. В прежние времена я бы отправился домой и заперся в библиотеке, а теперь по всему выходило, что уединиться мне больше негде — кроме как под мостом.

Одиночество подействовало на меня благотворно. Первым делом я решительно выкинул из головы историю Араи Крамм — довольно любопытная сама по себе, она не имела никакого отношения к делу. В смысле, к заинтересовавшим меня детишкам.