Горец и леди

– А если мы откажемся? – с вызовом спросила Бригитта.

– Не стоит задавать такой вопрос, – проскрежетал Мардок. – Не стоит, если вы не готовы услышать ответ.

– А если мы все-таки откажемся?

– Не будем зря тратить время. Считайте, что охота – это шанс убежать. Я добр сегодня.

– И как только мы побежим, вы убьете нас? – продолжала допытываться Бригитта.

– Ох, дорогая! Какой же черной вам видится моя душа! – воскликнул Мардок, притворившись испуганным. Он бесцеремонно оглядел ее с ног до головы и сказал: – Женщины созданы для другого.

Бригитта подняла бровь.

– Значит, нас изнасилуют?

Похотливая улыбка Мардока была достаточно ясным ответом.

– Имей в виду, что Йен разорвет тебя на части! – закричала она. – И вас всех на куски порубит своим мечом.

– Довольно! – оборвал Менци. – Раздевайтесь.

– Я не могу. Я вас умоляю… – разрыдалась Антония, и слезы покатились по ее лицу.

Мардок вытащил кинжал и приставил к ее горлу.

– Закрой свой рот, – приказал он, – и поспеши. А то, как бы я не рассердился.

Дрожащими руками Антония расстегнула юбку и позволила ей упасть на пол, потом сняла блузу и осталась в одной рубашке.

– Теперь чулки и туфли, – приказал Мардок. Когда она повиновалась, он бросил ее кружевные подвязки орде мужчин, которые, отталкивая друг друга, бросились ловить их.

Мардок жестоко рассмеялся. Глаза его обратились на Бригитту.

– Теперь ваша очередь, графиня.

– Развратный негодяй! Чтоб тебе…

Мардок размахнулся и ударил Бригитту.

– Ты у меня прикусишь свой язычок, – прошипел он. – Я тебе не Макартур, я не так мягкосердечен.

Обернувшись, он кивнул двум служанкам.

Голова Бригитты кружилась, но она заставила себя подняться. В минуту женщины стащили с нее одежду, оставив тоже только одну рубашку.

Мардок жадно пожирал ее глазами, и с губ его не сходила плотоядная ухмылка.

– У вас есть полчаса, чтобы скрыться, – сказал он, указав на выход.

– Пошли, – сказала Бригитта, но Антония, скованная страхом, будто приросла к месту. Взяв невестку за руку, Бригитта потащила ее за собой.

– С блондинкой делайте что хотите, – сказал своим людям Мардок, – но эта рыжеволосая бестия – моя. Кто ее тронет, тот может считать себя мертвым.

Кожа Бригитты сразу покрылась мурашками, как только они с Антонией вышли во двор.