Гори для меня, ведьма

— Почему ты не сказал мне? — Почти прорычала я, все сильнее распаляясь с каждой секундой. — У меня все было схвачено! Я могла бы стать королевой!

— До чего ты наивная. — Насмешливо хохотнул он, но тут же продолжил с ледяной яростью. — Этого не произойдет. Никогда! Аэлория не примет тебя, сколько бы лет ни прошло после того дурацкого указа. В их глазах ты всегда будешь монстром.

— А кто примет? Империя? И кто из нас двоих наивный? Как ты мог не поставить меня в известность? Я, в конце концов, твоя дочь, а не собственность.

Я сама не заметила, как вылезла из-под одеяла и встала на колени, чтобы наши лица были на одном уровне. Спорить, глядя на собеседника снизу вверх — заведомый проигрыш.

Комнату разрезал звук хлесткой пощечины. Я изумленно прижала руку к горящей щеке, ощущая привкус крови во рту.

— Успокоилась? — Как ни в чем не бывало спросил Севран с плохо сдерживаемой яростью. — А теперь напяливай тряпки, пока не получила еще.

Тьма разворачивалась во мне подобно смертоносному цветку.

— Убирайся. — Прохрипела я, и собственный голос показался каким-то чужим. Он двоился, словно чудовище тоже обрело силу говорить и изъявлять свою волю.

Хуже всего то, что я велела ему уйти не потому, что боялась очередной оплеухи. Я боялась того, что могу сделать с ним. Отец побледнел и отпрянул, явно незнакомый с этой моей стороной.

— Ассия, — уже спокойнее произнес он, предпринимая новую попытку склонить меня на свою сторону.

Как будто он знает, в чем я вообще нуждаюсь!

— Сколько он уже заплатил за меня? — Сузив глаза, спросила я. — Надеюсь, ты не продешевил, продавая свою единственную дочь.

— Конечно, нет. — Он и не подумал отнекиваться. — Твоя ведьминская шкура стоит очень дорого, так что радуйся, что родилась именно ею.

— И кому же она понадобилась, стесняюсь спросить?

— Ты так и не догадалась? — Отец изумленно поднял бровь, словно ответ лежал на поверхности. Я отрицательно помотала головой. — Ты же прочитала договор. Ты видела имя.

Имя, которое я моментально забыла, сосредоточившись на мысли, что все написанное — фальшивка, предназначенная для отвода глаз.

— Я его не помню. — Натянуто рассмеялась я.