Гори для меня, ведьма

Заметив прогуливающуюся по рынку наследницу арронда, то есть меня, он долго шел следом, поглядывая на двух плечистых охранников, сопровождавших меня повсюду. Я могла бы притвориться, что не заметила его маневры, но любопытство в итоге победило. По моей просьбе мужчину отловили и привели ко мне, когда я чинно жевала яблоко, присев на бортик фонтана.

— Госпожа, — неуверенно проблеял он, словно ожидая, что в любой момент я поражу его ударом молнии. — Простите мне мою дерзость, но я хотел бы попросить вас об огромной услуге.

— Говори уже, — поторопила его я, с небрежностью, присущей подросткам.

— Жена померла два дня тому назад, еще и похоронить не успели. Слышал я, как вы однажды свою собачку подняли, может получится такое и с моей голубкой провернуть? Сил нет, как тоскую по ней, хоть бы пару слов еще хоть раз от нее услышать.

Мужик начал довольно картинно всхлипывать, но я, впечатленная его нежными чувствами, решила помочь несчастному.

Лишь когда мы достигли его дома, и я, потратив не меньше полупинты крови, смогла выполнить его просьбу, я поняла, как жестоко ошиблась.

Пара слов, которые вдовец хотел услышать от погибшей жены — это где та прятала их сбережения. Минут десять он и так, и эдак пытался вытрясти из равнодушного ожившего мертвеца нужную информацию, но та хранила гробовую тишину. Тогда я и узнала новое свойство своей магии — я могла приказывать умершим, поднятым моей рукой. На мое «да расскажи ты ему уже» женщина послушно выдала искомые сведения и устремила на меня выжидающий взгляд, подернутый белой пленкой. Дрожащим от волнения голосом я выдала еще несколько команд: «встань», «повернись», «присядь», чтобы проверить догадку, и дождавшись выполнения, скомандовала «умри».

Через пару часов голубка оказалась предана земле, а счастливый мужчина, пересчитывающий заначку, буквально потащил меня в главную таверну, распространяя в каждое страждущее сплетен ухо, как я его выручила. Реклама сделала свое дело, и в ближайший месяц еще двое пожелали получить помощь ведьмы.

В последующий их количество выросло до пяти.

Меня не особо волновало, что мое положение было куда выше, и мне не подобало заниматься подобными вещами. Я наконец-то чувствовала себя нужной, оцененной за свои специфические навыки, за то, кем я являлась. Мой родной отец скорее предпочел бы, чтобы над его единственной дочерью надругались, нежели правда всплыла бы наружу. Эти люди, хоть и по-прежнему опасались меня, большинство относились с уважением.