Гори для меня, ведьма

Никогда не забуду, как спустя полгода наш арронд посетили инквизиторы — последователи священного культа, призванного бороться со злом в лице ведьм. Как не пытались они выведать о запрещенных ритуалах, подозрительных активностях, ни один из жителей арронда ни словом не обмолвился о моей персоне.

Спустя некоторое время, когда презумпция невиновности стала распространяться и на представителей моего племени, народ потеплел ко мне еще больше. Они даже начали считать, что дурная слава о нас была сильно преувеличена, да и я тоже начала склоняться к этой версии.

Пока не познакомилась с ней. Настоящей ведьмой.

В нашем арронде было пять крупных городов и пара десятков небольших селений, которые отец традиционно объезжал раз в год, общаясь со своими подданными и собирая подати. Нетрудно догадаться, какая часть этого мероприятия была для него любимой, а какая для галочки. Когда мне минуло шестнадцать, я отправилась с ним — отец намекнул, что пора бы мне начать поиски мужа, а в стенах замка с молодыми, знатными и неженатыми было туго.

Мы были в часе пути от третьего города, Арема, когда я почувствовала, что что-то не так.

Чувство было странным — словно какой-то навязчивый шепот поселился на задворках сознания и пытается говорить мне, что мне делать. Его я подавила в самом зародыше, однако не могла даже предположить, что его главной целью была вовсе не я, а наша охрана.

Началось все внезапно. Один из сопровождавших нас воинов попросту догнал своего напарника и снес ему голову без каких-либо причин.

Отец отдал приказ остановиться и не мешкая вытащил меч. На секунду его взгляд стал безумным, и мне даже показалось, что он кинется на меня, но нашлись более достойные противники — весь наш отряд буквально терял головы: кто в прямом, а кто в переносном смысле. Они набрасывались друг на друга, как дикие звери.

Поняв, что дело нечисто, я вытащила кинжал и, пролив свою кровь, перешла на магическое зрение. Каждого из солдат опутывало темной паутиной, которая становилась особенно плотной в области глаз, рта и ушей.

Мой отец словно сопротивлялся — периодически он мотал головой, и тонкие нити на ненадолго отлеплялись от него, чтобы вскоре взяться за строптивца с удвоенной силой.

Не мешкая, я перерезала их кинжалом. Ритуальное оружие было эффективным как в материальном, так и в нематериальном мире. Отец пришел в себя, но его приказы потонули в общем гаме. Да и не смог бы он достучаться до отравленного сознания своих людей.