Горячая линия

Чтобы заглянуть в глаза, которые он, не выдержав этого, трусливо отвел.

— Когда ты ел в последний раз?

— Не помню, — прохрипел Захар. Варя тихонько выругалась. Осмотрелась по сторонам, отступила на шаг и принялась расстегивать плащ.

— Что ты делаешь?

— Очередную ошибку, — буркнула Варвара, склоняясь, чтобы снять кроссовки. Видимо, от голода, мысли Захара путались. И потому он переспросил:

— Что?

— Собираюсь что-нибудь приготовить.

— Я помогу, — еще сильней нахмурился Захар. Он все не мог взять в толк, что ее приход означает.

Неужели Варя его простила?

— Обойдусь. Ты лучше прими душ. От тебя ужасно воняет.

Захар стиснул кулаки и отступил. Ему вдруг стало чудовищно стыдно за себя такого. Он отрывисто кивнул, взмахнул в направлении кухни, а сам поплелся в ванную. Душ немного помог. Но более-менее Захар пришел в себя, лишь когда съел первую порцию куриного бульона. Тогда же он понял, что выложил Варе обо всем, что жрало его поедом все эти дни. И осекся.

— Решила покопаться у меня в мозгах, а, Варвара? — разозлился вдруг.

Знал, что не имеет на это права, а все равно разозлился. Потому что каким-то слабаком перед ней предстал. Тогда как хотел… чего угодно, но только не этого! — Так я вроде на горячую линию в этот раз не звонил.

— Не звонил. Но твой вид буквально кричит, что тебе нужна помощь.

Варя встала из-за стола. Схватила чашку и набрала воды.

— А ты такая добренькая, что помогаешь всем без разбору?"

"— Не обольщайся. К доброте это абсолютно никакого отношения не имеет.

Я выставлю тебе счет. И поверь, он будет достаточно крупным.

— О, я и забыл, какая ты стала крутая. Богачи выстраиваются за твоей консультацией в ряд.

— Представь себе, — разозлилась Варя. — Я тоже стою чего-то. Многие люди ценят меня, как специалиста. Но, конечно, не ты.

— Значит, хочешь мне помочь?

— Я хочу, чтобы ты снял ограничение на выезд сына. А потом — делай все, что считаешь нужным. Решил утонуть в депрессии — кто я такая, чтобы тебе мешать?

Варя сгребла со стола тарелки и принялась их мыть, несмотря на то, что у него была посудомойка.

Ее лопатки взлетали и опадали, взлетали и опадали… То ли от злости, то ли от чего-то другого, того, о чем он даже думать боялся, ее дыхание было частым-частым.

— А ужин ты мне приготовила, надо полагать, тоже поэтому? — Захар подошел вплотную к ней со спины.

— Представь себе.

— Черта с два! Можешь врать сколько угодно. Я-то знаю, зачем ты здесь.