Обычная бытовая травма, – повторил он чётко, по слогам, чтобы слова были услышаны и поняты.
– Да я его утюгом приложила, со всей силы!
– Утюг – бытовая техника, – усмехнулся Дамир, разглядывая недоверчивые васильковые всполохи. Захотелось добавить: «Это такой специальный бытовой утюг», усилием воли сдержался. А вот Эля не сдержалась и прыснула, закрывая ладонью рот, тут же бледнея.
– Давай договоримся, вопросы с Равилем буду решать я, ты никогда не будешь ночевать в его палате, доме, машине, – «кровати» хотелось добавить, однако промолчал.
Дождался сдержанного, осторожного кивка. – Что-то ещё?
Эля кусала губы и определённо собиралась что-то спросить. Хотелось потянуть за тонкое, полупрозрачное запястье, усадить к себе на колени, сдавить до хруста и вынудить рассказать всё. От и до. Желания большие и нечаянные, маленькие и заветные. Стремления, чаяния, страхи. Будь это боязнь пауков или его семьи. Выдавить опасения до самого донышка, соскрести остатки мути из души. Её ли, своей.
– А ты?
– Я? – опешил Дамир, не отводя глаз от перепуганного василькового взгляда. Какая же она… Манящая, дурманящая, сводящая с ума.
– Деньги?
– Тебе нужны деньги? – машинально потянулся за портмоне, начал перебирать банковские карточки, как под гипнозом. Васильковым, грёбаным гипнозом.
– Нет! – раздался отчаянный визг, стул, на котором послушно сидела Эля, отлетел в сторону, ударился с грохотом о стену, задел, не испортив, итальянский фасад кухонной мебели.
Кажется, итальянский. Заказывала Алия, Дамир не вникал в тонкости. Италия, Испания, Норвегия. Он мог без содрогания находиться в интерьере собственного дома и оплатить за него счёт – этого было достаточно для сносного существования.
– Убери! – пропищала Эля. – Не надо! Я верну тебе деньги, накоплю и обязательно верну, я хорошо зарабатываю, правда!
Всевышний, верни ей разум, верни разум ему! Что происходит? Деньги? Она успела взять деньги?
– С твоего счёта, – ответила на немой вопрос Эля.
– Тогда. Я не думала, сняла. Мне потом про совокупность и срок давности рассказали!"
"– Стоп! Просто заткнись, нахрен, – не выдержал Дамир, поняв, о чём она лепечет. – Не знаю, кто тебе и что наговорил, слушай меня внимательно, – посмотрел в мелькающий васильковый страх. Она боялась, по-настоящему, всерьёз. Кулаки сжала, напряглась, натянулась, как струна, дунь – лопнет со звоном. – Тот счёт мы открывали вдвоём, это наши деньги, твои.
