– На твоё имя!
– Эля, у тебя был не один месяц, чтобы открыть счёт на своё имя, перевести все деньги туда. И даже с учётом того, что ты этого не сделала – это твои деньги. Какого… – он с трудом опомнился, что в квартире ребёнок, одёрнул себя. – Твои. Деньги. – Выдохнул.
Про злополучный счёт Дамир вспомнил не сразу. В то время он не помнил собственное имя, о незначительной сумме даже думать не хотелось. Пустое. Бессмысленное. По возвращению узнал, что деньги сняты через два дня после побега Эли. Узнал город, в котором производилась операция.
Дамир помнил, как сидел у стеклянных витрин банка и оглушённо думал о том, что они разошлись, разминулись на несколько часов и целую жизнь. Представлял, как вернётся, найдёт жену, скажет… Что он скажет?
Дамир не хотел искать правду, узнавать больше и больше о женщине, которую любил. Потонуть в пучине грязи, окружающей её, извлекать крупицы правды из потоков лжи, фальши, дерьма, каждый раз обрушивающихся на него при упоминании имени «Элеонора».
Эля… Эля… Эля.
Эля!
Спустя несколько месяцев он закрыл счёт и развёлся с безвестно отсутствующей в одностороннем порядке, по решению суда.
Глава 50
Дамир. Наши дни. Южное побережье
– Мы можем уехать? – прозвучало набатом, пробежало по позвоночнику Дамира, осело в желудке невыносимой болью, на грани с отчаянием.
Что он мог ответить? Нет! Они не могут уехать. Не отпустит, никогда.
«Не открывай, храни секрет, будь хорошей девочкой для всех. Закрой все чувства на замо-о-ок», – послышалось пение Серафимы из гостиной, и тут же – восторженный детский писк.
Могут уехать? Дамир не вкусил сладости детского смеха, не узнал, кто такие Олаф и Свен, не напитался рыжеватыми косицами и открытым васильковым взглядом. Он не надышался горечью, не пропитался ею насквозь, на клеточном уровне.
Запретить? Она сбежит, оставив сотни вопросов без ответа. Согласиться? Рванёт раньше, чем он успеет произнести слово «Да».
– Можете, – наконец, выдавил из себя. Заболели суставы, заломило виски, должно быть, так чувствует себя наркоман во время ломки.
– Но я прошу остаться до вечера, – Дамир чувствовал тремор собственных рук, как при абстинентном синдроме. Если Эля его яд, он готов пить его вечность.
– Зачем? – она с подозрением смотрела на собеседника, переступая с ноги на ногу, крутя в руке приглянувшуюся чашку – Дамир привёз из Чехии дешёвую безделушку, купил в киоске для туристов.
– Серафиме нужен отдых, – ответил первое, что пришло в голову.
