"
"Сон… просто сон… Тот самый сон. Навязчивый. Сводящий с ума. Бесконечно. Еженощно.
– Твою мать! – подорвался он, подхватывая Элю, впиваясь ладонью в тонкую шею.
Переломить ничего не стоит. Одно сжатие, один поворот до щелчка.
– Твою мать, – повторил он, как заведённый.
В голове отщёлкнул тумблер. Листья отрывного календаря, кружащиеся, складывающиеся аккуратной стопочкой в дни, недели, месяцы. Тридцать девять недель с момента похорон Тима до рождения Серафимы.
Тридцать девять недель! Столько, чтобы выносить ребёнка.
Его ребёнка! Девочку с рыжеватыми косичками, синеглазую, как её мама.
Сон… просто сон… Пусть Иблис засунет свою страшную пасть себе в задний проход, если это был сон!
– Твою мать! Эля! Долго ты собиралась молчать?! – он увидел ужас в синих глазах, отчаяние, животный страх, тут же отпустил руку, давя рвотные позывы при взгляде на красные пятна на белой шее.
– Ты заберёшь её? Заберёшь? – отодвигалась Эля по дивану, натягивая на себя простынь. – Не забирай, пожалуйста, не забирай, не надо, не забирай… – слышалось сквозь всхлипывания и покашливания.
– Не забирай…
– Я не стану забирать у тебя Серафиму, – почти по слогам ответил Дамир, силясь произнести спокойно, получилось, как у солдафона на параде – гортанный, невнятный, охающий звук. – Не стану. Успокойся, – подтянул на себя перепуганную до икоты женщину. – Не стану.
– Она моя, моя девочка, моя дочка.
– Твоя, – соглашался Дамир. А чья ещё, конечно Элина… и его. Его Файзулина Серафима Дамировна, названная в честь чу-до-твор-ца.
– Моя, – послышался упрямый писк.
– Твоя, – ещё раз согласился.
– Почему мама плачет? – раздалось сзади, Дамир резким движением перехватил покрывало, набрасывая себе на грудь, благо всё, что ниже пояса было скрыто простынёй.
– Ударилась, – с вымученной улыбкой проговорила Эля, судорожно вытирая слёзы. – Палец ушибла.
– Надо подуть, – деловито посоветовала Серафима, забралась поближе к маме, начала старательно дуть и приговаривать: – У кошки боли, у птички боли, а у мамы не боли.
И у Кирпич не боли. П-ф-ф-ф-ф, не больно больше?
– Нет, – всхлипнула Эля, обнимая дочку. – Не больно.
– Тогда не плачь!
– Не буду.
– Иди сюда, – Дамир подхватил малышку, отвлекая. Он уже успел сходить в спальню, одеться, теперь показывал глазами Эле, что ей не мешало бы сделать то же самое. – Будем завтракать или смотреть «Холодное сердце»? – зашёл сразу с козырей, мгновенно переключая внимание малышки с ушибленного пальца мамы на сказку.
