Что и говорить, Олаф – отличный снеговик, прекрасный помощник в деле отвлечения от обнажённой мамы в постели чужого дяди.
– Холодное сердце!
– Отлично, включай, – он протянул Серафиме пульт, и пока та разбиралась с кнопками, быстро собрал постельное бельё и заправил диван.
– О чём думаешь? – где-то на середине мультфильма спросил притихшую Элю, в задумчивости разглядывающую тумбу под телевизором. Удивительной красоты конструкция. Серый металлик, стекло, саундбар.
– Так... – неопределённо отозвалась она. Так? Так, значит?!
– Эля? – промурчал он в ухо.
– Я жду, – она покосилась, окинула задумчивым взглядом дочку, перевела взгляд на него.
– Нужен костюм Снегурочки, из голубой парчи, с пуговичками-сосульками…
– Вот как? Очень нужен? – засмеялся Дамир, уткнувшись носом в растрёпанные волосы, источающие аромат горечи, заставляющий сердце биться на полную катушку. Жить. Любить. Дышать.
– Серафима – лучшая Снегурочка, чтобы ты знал!
– Значит, завтракаем и едем за костюмом.
А что он ещё мог сказать?
Глава 52
Эля. Прошлое. После побега от Файзулиных
Северное лето - короткое, прохладное, зато ароматное, яркое, сочное. Пролетело оно для Эли быстро, как одно мгновение. Школьникам ещё не прогремел звонок на первое сентября, а в воздухе уже отчётливо запахло осенью.
Мышечная память сначала привела её в Мезень, почему Эля рванула именно в маленький, будто законсервированный в прошлом веке посёлок, она ответить не смогла бы.
Иных мест не знала, придумать ничего не вышло. Жильё нашлось быстро, сдать комнатушку за «живые» деньги мгновенно нашлись желающие.
Хозяйка – дебелая тётка лет сорока, оглядела Элю с подозрением.
– Больно одежда дорогущая, – сделала она вывод. – Прячешься от кого?
– От мужа, – не зная, почему, ответила Эля. Не врала ведь. Пряталась. Ноги подкашивались от одной мысли, что найдёт. Что тогда она ему скажет? Как посмотрит в глаза?
– Плохо дело, – кивнула тётка.
– Тётей Аней меня зови, – ещё разок кивнула и вышла из комнатушки.
Несколько дней Эля дурью спала, есть забывала, в уборную сбегать. Перевернётся с боку на бок, поворочается, и отступает нужда, как и аппетит. Когда не спала, таращилась в окно, тряслась, как ветка тощей берёзы, царапающая окно.
Придёт? Сейчас придёт? Или сейчас? Вот-вот откроется дверь, а за порогом стоит Дамир и смотрит, смотрит, смотрит… Страшно! Хоть не просыпайся, не дыши.
