Горькие ягодки

Хотя я знаю, что у Андрея всё хорошо. От Дашки. Мы с ней созваниваемся иногда. Дашка единственная из всего нашего курса знает, что я родила. И знает, от кого.

Для всех остальных я взяла академку. Так что Андрею не от кого узнать, что у меня есть доченька. Потому что наши девчонки с курса просто не знают, а Дашка будет молчать. По моей просьбе…

глава 16

Марианна"

"Я влетаю в наш офис, включаю компьютер и с головой погружаюсь в расчёты. Посчитать дома не получилось, Алёнка опять раскапризничалась, и я не смогла сосредоточиться, как ни старалась.

Но проклятый баланс никак не хочет сходиться и здесь; и я считаю снова и снова.

Права на ошибку у меня точно нет. Нашему директору только дай повод меня уволить, я это прекрасно понимаю. Уволит за некомпетентность, гад, и всё, прощайте, денежки, так нужные нашей маленькой семье.

Сначала-то этот чёртов Дормидонтыч ко мне отнёсся очень хорошо, даже разрешил работать на удалёнке, когда у меня подошёл срок родов; да и потом, когда родилась Алёнка, выписал мне неплохую премию, хотя сразу после родов я работала очень мало.

Всё изменилось две недели назад. Я, как всегда, задержалась с бухгалтерской документацией. В офисе уже никого не было. Я заканчивала свою работу, когда в нашу комнату зашёл директор. Я сразу заметила, что он навеселе, ещё удивилась, зачем это он в таком виде заявился на работу.

После нескольких заданных не совсем впопад вопросов по работе Пётр Дормидонтыч вдруг вплотную приблизился ко мне, обдав резким запахом перегара. До меня не сразу дошла суть его намерений, я, смешно сказать, подумала, что он по пьяни просто не координирует свои движения.

Поэтому я всего лишь отодвинулась от нетрезвого начальника, вместо того чтобы бежать побыстрее и подальше.

– И что это мы ломаемся, Прохоренко? – вопросил директор и внезапно облапал меня, плотно прижав к своему объёмистому животу.

Сказать, что я удивилась, это ничего не сказать. В тот миг, когда я застыла от неверия, что этот бред наяву происходит со мной, Пётр Дормидонтыч времени зря не терял.

Его потная липкая ладонь больно сжала мою грудь. Другая рука начальника резво полезла мне под юбку. «Ну давай же, Прохоренко, давай… Истосковалась, небось, по мужику-то…» шептал он мне прямо в ухо толстыми маслянистыми губами.

– Ох, ты ж тварь! Ну попомнишь ты у меня, попомнишь! Проститутка! Шалава московская! – орали эти же губы секунду спустя, после того как Пётр Дормидонтыч от души получил моим коленом по самому дорогому, что есть у мужчины.