— До возвращения Веньки я решила ничего не говорить про Венчика. Зачем? Неизвестно ведь, чем эта история завершится.
— Мам, а фотки? Я только сейчас сообразила! Ты снимала?
— Конечно. Завтра же отдам напечатать.
— Давай лучше я, ты мне утром оставь деньги и пленку. Я после школы зайду. Там прямо за час сделают.
— Вот хорошо.
— Мам, а ты по мне скучала?
— Не то слово!
— И я… Мам, а ты за Женю выйдешь замуж?
— Конечно. Он сейчас уезжает, а когда вернется, будем обсуждать свадьбу!
— Ура! Я тоже буду обсуждать?
— Да.
— Мам, почему у тебя голос такой скучный?
— Почему — скучный? Просто усталый. Спать хочу!
— Нет, скучный.., без трепетухи…
— Что?
— Без трепетухи, говорю.
— Что это еще за трепетуха? Трепет, что ли?
— Ага.
— Дурища ты у меня.
— Не-а! Дед говорит, что я на редкость умная девочка.
— Заблуждается твой дед.
— Это ты заблуждаешься, когда думаешь, что я ничего не вижу.
— Здрасте, я ваша тетя. Что это ты видишь, хотелось бы знать.
— Что у тебя в глазах обреченка.
— Господи, где ты этого набралась? Обреченка, трепетуха… Жуть!
— Ты не хочешь замуж? Да? — с «трепетухой» в голосе спросила она.
— Зато ты, я вижу, жаждешь выдать меня.
— Да. Потому что Женя тебя любит. И он.., хороший… И богатый.
— Можно подумать, ты живешь в нищете!
— Нет, конечно, но… Знаешь, он мне показывал план дома, который собирается покупать. Супер!
— О господи!
— Там даже солярий есть!
— А солнце где он возьмет? У нас так мало солнца.
., ты вот говоришь всякие глупости, что я скучная, без трепетухи, а все дело в том, что в Израиле такое солнце! От него вырабатывается гормон счастья. А тут у нас холод собачий, как будто не июнь, а начало ноября.
Дождь. Меня это угнетает. Ничего, я привыкну.
— Адаптируешься?
— Привыкну!
* * *"
"Она легла спать, а я схватила телепрограмму. Без пяти двенадцать должны показать седьмую серию «Снов наяву». Почему-то мне было страшно. Сперва на экране мелькали какие-то люди, говорили о непонятном — седьмая серия все-таки, а это явно детектив.
Я даже не стремилась вникать в происходящее. И вдруг на экране появился Андрей. Я замерла. В первой сцене он вел совещание у себя в роскошном офисе, деловой, ироничный, злой, и каждый его жест и поворот головы были исполнены такого шика, элегантности и не правдоподобного обаяния, что я только рот раскрыла. И проклятый гормон стал вырабатываться с неистовой силой.
