Мне хотелось видеть его любым, лишь бы видеть. Но вот он появился на крыльце. Небритый, исхудавший, с опущенными плечами. В какой-то старой вязаной кофте. Одним словом, вид далеко не звездный. Внутри все задрожало. Он подошел к воротам, близоруко вглядываясь в человека за рулем. Моей машины он никогда не видел и меня пока не узнавал. Лицо у него было недовольное. Он открыл ворота и махнул рукой. Заезжай, мол. Я въехала. Он стал закрывать ворота. Я вылезла из машины.
— Андрей! Он оглянулся:
— Откуда ты взялась?
Большой радости в его голосе я не услышала.
Мне вдруг показалось, что я не справлюсь со своей задачей. Это в Москве мне померещилось, что я смогу руками развести его беду. А может, самой попросить помощи у него?
— Что молчишь? Чего ты приехала? Посмеяться надо мной?
— Нет, я приехала, чтобы посмеяться вместе с тобой ..
— Над чем это?
— А вот над всей этой фигней.
— По-твоему, это фигня?
— Еще какая! Мне ли это не знать!
Он стоял совсем близко. Мрачный, несчастный и ощетиненный. Но серотонин уже начал поступать в кровь.
И я набралась храбрости:
— Андрей, я ждала тебя, а ты даже не позвонил.
— Тебе это было надо?
— Ты дурак!
— Тебе нужен мужик, про которого все говорят, что он импотент?
— Мне плевать, я-то знаю, что это не так. Мне твоя Ларочка еще в Тель-Авиве сообщила об этом прискорбном факте. Только я не поверила.
Он вдруг усмехнулся:
— А мне она сказала, что…
— Что я безнадежно фригидна?
— Нет, что у тебя.., какая-то жуткая экзема на груди.
— Тьфу! Опять экзема на груди!
— Что значит — опять?
— Да Венька это придумал, чтобы выбить для меня отпуск на работе.
— А я тоже не поверил. Она сразу почуяла опасность… Чутье у нее есть. Звериное просто.
— Не хочу о ней говорить.
— И я не хочу. Но что же теперь делать?
— Побриться, помыться, надеть что-то поприличнее и поехать в какой-нибудь ночной клуб.
Он отшатнулся:
— С ума сошла? Чтобы все надо мной смеялись?
— Нет, чтобы со всеми вместе посмеяться над ней. Если ты войдешь, увидишь знакомых и громко скажешь, к примеру: «Привет от главного импотента всех времен и народов!» — то завтра все забудут про это.
Последнее слово останется за тобой, и все поймут, что она просто злобная, ничтожная гадина. Только и всего.
— Ты и вправду так думаешь?
— Конечно, иначе не стала бы предлагать.
— Я не смогу.
— Это почему? Ты же выходишь на сцену и часто делаешь то, чего в жизни не смог бы. Сыграй, если не можешь. Ты же первоклассный актер.
— Они поймут, что я играю.
