Я позвоню четыре раза. Пожалуйста, держись. Я люблю тебя!
Говорят, адреналин придает человеку сил. Насчет адреналина не знаю, но серотонин определенно придал мне сил. Я двинула старый комод, стоящий в прихожей так, словно это был невесомый столик. Обычно, чтобы протереть под ним во время уборки, мы вдвоем с Полиной с величайшим трудом отодвигаем его. Получилась весьма солидная баррикада. Я успокоилась. Да приезда Андрея я теперь продержусь.
Прошло минут двадцать. Раздался звонок. Я вздрогнула. Второй, третий, четвертый.
— Бронечка, это я!
— Сейчас, я только отодвину баррикаду!
Но переизбыток серотонина в организме привел к полному бессилию. Я не смогла сдвинуть комод даже на сантиметр.
— Что там у тебя?
— Комод. Я его придвинула, а отодвинуть не могу, сил не хватает.
— Бронечка, милая, прости меня, болвана! Я так счастлив, что ты меня позвала… Ты мне необходима, но я такой идиот… Открой скорее!
— Андрюша, я правда не могу. Не получается.
Я уже вся взмокла, но окаянный комод не двигался с места.
Я горько разрыдалась.
— Броня, не плачь, маленькая, я не выдержу… Послушай…
— Андрей, я так хочу тебя видеть…
Я еще раз приналегла на комод, но тщетно. Он стоял как скала.
И тут на лестнице раздался голос соседа:
— Что тут происходит, черт побери?
— Федор Петрович, — завопила я. — Это ко мне, а я не могу открыть!
— Ой, вы Андрей Дружинин? — узнала я голос соседки Анны Владимировны.
Я слышала, как Андрей что-то им объясняет. Но слов не могла разобрать.
— Броня, отоприте замки, — распорядился сосед.
— Мы с вашим гостем попробуем приналечь!
— Не получается, один замок закрыт комодом, — уже в голос рыдала я.
Они опять посовещались.
— У тебя балкон открыт? — спросил Андрей.
— Нет, только не это, ты упадешь! — заорала я.
— Броня, у вас, кажется, был топор? Попробуйте порубить этот ваш комод!
— Хорошо!
Я кинулась за топором. Но это был не топор, а маленький топорик. И я принялась крушить проклятый комод с таким остервенением, как будто хотела сломать, к чертям, всю свою прошлую жизнь, пробиваясь к новой.
Но комод был не просто старый, а старинный. Топорик оставлял на нем ужасные следы, но о том, чтобы разрубить его, не было и речи.
— Надо вызывать спасателей! — вспомнила соседка.
— Да-да, вызовите спасателей! — завопила я. Но тут вдруг сзади раздался голос:
— Не надо! Я уже тут!
— Андрей! Ты перелез через балкон? — испугалась я.
— Да.
Я кинулась к нему. Мы обнялись, он прижал меня к себе.
