— Буська, что это с ним? — Венька взял его на руки, стал гладить, успокаивать. Вид у мальчишки был совершенно несчастный, и сердце обливалось кровью от этого детского горя.
— Он устал, ему хочется домой, к своим. Тут ведь все чужие… Сука это твоя Сонька, гадина!
Меня душило возмущение. Ну как можно так издеваться над собственным сыном? А куда она девала бы его, если бы не объявился Венька? Мое материнское сердце не могло с этим смириться. Но мало-помалу Бенчик стал успокаиваться. Все женщины, включая Ларису, ворковали с ним, и он вдруг улыбнулся, потерся лицом о Венькино плечо, чтобы стереть слезы.
А потом вдруг заявил:
— Хочу мороженого!
— Где мы тебе возьмем тут мороженое посреди дороги? Вот приедем на место, обещаю, получишь! — сказал Венька, достал из кармана платок и утер Венчику лицо. — Устроил тут концерт, понимаешь! Это, брат, не по-мужски. Ты ж мужчина все-таки!
— А бабушка говорит, что я счастье и сокровище.
— Ну это само собой, но в первую очередь ты мужчина."
"— А что лучше — быть мужчиной или сокровищем?
— Да, вопрос интересный, но я тебе скажу: лучше всего быть таким мужчиной, чтобы тебя считали сокровищем! — сказала Лариса.
Меня затошнило.
— Ларка, заткнись, — посоветовал ей Венька. — Твои пошлые шуточки тут не к месту.
А я вдруг ощутила такую тоску по Польке, по Москве, мне так вдруг надоело изображать из себя артистку! Ну не мое это дело, не мое! Мне даже на мгновение захотелось замуж за Женьку, по крайней мере, я могла себе представить, что это будет за жизнь.
Да, может, не самая веселая, но кто сказал, что надо непременно веселиться? А Польке наверняка будет хорошо. Женя купит ей собаку, чудного большого Лабрадора, который веселым лаем будет встречать меня с работы… С моей работы, где я чувствую себя на своем месте. И я уж точно знаю, что Женя не импотент. А гормон счастья? Что ж, буду добывать его из арбузов, из помидоров… Буду ездить отдыхать к теплому морю… Я готова была заявить во всеуслышание: не хочу, не желаю! Хочу домой!
Но я ведь не Бенчик, я дала слово, ввязалась в это дело — и надо уж довести его до конца.
Но потом все! И отдыхать в Натании я не останусь, ну его к богу, этот отдых. Да разве можно отдыхать, думая только о том, импотент Андрей Дружинин или нет? И ловить его улыбку, таять от его голоса… Зачем он мне? У него есть Лариса, и пусть они сами разбираются. Нет у меня уверенности, что он не хочет просто что-то ей доказать, демонстративно ухаживая за мной.
