Пока староста забрасывал Малейва любезностями, я смотрела, как постепенно вытягиваются лица домочадцев. Женщина, которая по возрасту могла быть матерью или теткой Лилиан, смотрела на нее во все глаза, девчонка лет двадцати — очень красивая, нужно отметить — тоже уставилась на Лили.
Малейв прошел дальше, в комнату, вместе со старостой, и обернулся на меня — что ты встала? Идем за мной. Я замешкалась: очень не хотелось оставлять Лили одну.
— Горничная, — позвал альбинос, и у меня не осталось выбора.
«Удачи, Лили!»
Альбинос сразу принялся за дела: проверил на планшете данные о деревне, расспросил старосту, велел собраться всех эо-одаренных во дворе.
Я стояла у дверного проема и все норовила выглянуть в коридор.
Когда все одаренные явились, Малейв вышел во двор. Следуя за ним, я быстро огляделась, прислушалась — криков и прочих сопроводительных звуков скандала не было. Либо Гримми молча выставили из дома, либо она сама ушла.
«Она взрослая женщина, сама разберется. Ты лучше о себе думай, Регина».
Я посмотрела на Малейва. Спустившись, мужчина прошелся по двору, цепко оглядывая каждого человека.
Всего эо-одаренных было человек двадцать — мужчины, женщины, дети. Я и сама прибегла к эо-зрению, но ничего интересного не выглядела; просто не знала, как определяется потенциал силы. Все мои знания об ауре заключаются в том, что фиолетовая аура — самая мощная.
А вот Малейв знал. Его внимание привлекли трое: немолодая женщина с желтыми глазами, рыжий подросток, и мальчик лет шести-семи.
Их владетель пригласил в дом, остальных отпустил.
Приказав всем, кроме меня и старосты выйти, владетель начал проверять «избранных». Женщина испугалась; и без того худая, она стала казаться еще тоньше, вжав голову в плечи. Вид у нее был такой, как будто она ожидала удара.
Малейв заговорил с ней довольно ласково, спросил, откуда она родом, давно ли живет в этих местах, уточнил, сколько у нее детей-внуков. Женщина отвечала путано, и не отрывала взгляда от пола. Проведя над ее головой ладонью, владетель разрешил ей уйти.
Следующим проверяли подростка.
Он храбрился, пытался сделать вид. что владетеля не боится. Но голос у него дребезжал, срывался — свидетельство сильного напряжения. А когда центаврианин подошел и провел ладонью над вихрастой рыжей головой, у парнишки даже веснушки поблекли.
— Как тебя зовут? — спросил альбинос.
— Дэнни.
— Хочешь учиться в Ферисголде?
— Я? — глаза Дэнни сделались круглыми.
— Ты.
— Да.
