А он уперся одной рукой в раму, а другой начал толкать меня в грудь. Порыв ветра поднял мою кофту, коснулся кожи. С небывалой силой я бросилась на владетеля; моя нога соскользнула на раму. Тогда я оттолкнулась от рамы ногой что было мочи.
Мы упали на пол. «Бежать, бежать от этого психопата», — подумала я, но даже не пошевелилась. Я распласталась на мужчине, и руки мои крепко сжимали его плечи. Одну ногу я даже закинула за его, чтобы иметь дополнительную «зацепку».
Весь мой мир теперь составляли лишь окно — смерть, и альбинос — спасение.
— Видишь, как тебе хочется жить? — тихо и мягко проговорил владетель. — Как ты вцепилась в меня, как прильнула. Тебе есть, что терять, горничная — жизнь. Запомни этот момент. И в следующий раз, когда я о чем-то тебя спрошу, или когда я что-то тебе повелю — знай: в моей власти как подарить тебе жизнь, так и отнять.
Я кивнула. В голове шумела кровь, все дрожало внутри, но его слова я услышала очень хорошо.
— Слезь с меня.
Как заставить тело двигаться? Я разжала пальцы, перекатилась на пол.
Поднялась, выравнивая дыхание, одернула кофту, которую задрал наглый ветер. Ветер… Я взглянула на раскрытое окно, на раму.
— Закрой окно, дует, — приказал центаврианин, поднимаясь. Поправив воротник, он дал еще одно указание: — И приготовь ванну погорячее, как вчера.
О, как были кстати эти указания! Простые, понятные, и давали мне время прийти в себя. Я поплелась в ванную комнату и сделала все, как вчера. Пока ванна наполнялась горячей водой, я сходила за халатом и нижним бельем владетеля, оставила, где нужно.
Подождала еще немного, потрогала пальцем воду — кипяток.
Альбинос уже был в ванной комнате и почему не спешил раздеваться.
— Залезай в ванну. Можешь не раздеваться.
Пораженная, я лишь покачала головой.
Центаврианин ждал подобного; он подошел ко мне. На меня нашло какое-то странное чувство: я не хотела в воду, но и сопротивляться не хотела тоже. Хмель не до конца слетел с меня. Словно со стороны, я видела, как альбинос берет меня на руки, а потом медленно опускает в горячую воду.
Я и нескольких секунд не просидела в ванне — дернулась, всполошилась, ахнула.
— Сиди, — альбинос не выпускал меня из ванны.
— Горячо, светлейший!
— Знаю.
— Очень горячо!
— Да.
— Я тут сварюсь! Выпустите!
— Не сваришься, а протрезвеешь, — возразил мужчина, продолжая меня удерживать. Я дергалась и вырывалась, во все стороны летели брызги. — Иногда в этих целях действеннее ледяная вода, но тебе сейчас полезен жар.
