— После того, как вы пытались выбросить меня из окна и чуть не сварили в ванне, мне даже стоять рядом с вами боязно. Вы самый непредсказуемый человек из всех, кого я встречала.
— Я твой владетель, защитник и кредитор. Не хочешь отвечать? Твой выбор, горничная. Приберись здесь, слей воду, переоденься. Расстели мою постель, проветри спальню, накорми Мелка. И не забудь — ты спишь в моих покоях. Возьми простыни, подушку и покрывало из шкафа и устрой себе спальное место на диване.
Закончив с делами, я улеглась на диване и постаралась заснуть.
Не получалось. Мысли вертелись в голове, как сумасшедшие. Денек выдался ох, какой сложный. И с чего все началось? С упоминания про птичку и деток. Альбинос надавил на мое больное место и спровоцировал панические атаки, сразу две за день.
Зачем он это сделал? Я ведь не представляю для него никакой выгоды, а жалеть такие, как он, не умеют. Так почему он возится со мной?
Он определенно знает обо мне что-то, чего не знаю я сама. Так почему бы не спросить у него прямо? Что я теряю?
Я рывком откинула покрывало, вскочила и пошла в спальню к владетелю.
Постучалась, дождалась тихого «Заходи». В центре расстеленной постели возлежал Мелок, на спинке, раскинув все шесть лапок. Во сне он забавно посапывал.
А центаврианин сидел в кресле, держа в руках личный планшет.
— Если вы хотите мне помочь, светлейший, так помогайте, как владетель своей подданной. А если вам просто хочется поиздеваться надо мной, тогда вы мерзкий обесцвеченный слизняк!
— Это все, горничная?
— Я пришла выполнить платное задание! Вы интересовались как-то, зачем я купила аэрокар… Аэрокар — это радость, чистая, простая радость, отдушина для человека, у которого ничего не осталось.
Аэрокар упал. Соседке поставили имплант.
Мне запретили выезжать из владения. Мне приходится служить вам. А мне тяжело даже с вами рядом находиться, потому что вы очень похожи на человека, который исковеркал мне жизнь. Из-за всего этого у меня вновь начались панические атаки.
Вот, я и напилась. Черт знает, как мне вылечиться.
Владетель выслушал меня, не сделав ни одного едкого замечания и даже не усмехнувшись. Закончив говорить, я ожидала насмешки, язвительной фразочки или, наоборот, ледяной сухой отповеди.
Центаврианин же сказал спокойно, без намерения поиздеваться:
— Я оценил твою честность, горничная. Поэтому отвечу так же честно. Ты не восстанавливаешься, потому что у тебя аномалия потоков энергии.
