– Устал, чертяка? – тихо спросил парень, поглаживая коня по бархатному храпу. – Ничего. Сейчас отмою тебя, и отдохнем. Поехали домой, приятель.
Сев в седло, Елисей разобрал поводья и уже начал разворачивать коня, когда Мишка окликнул его:
– Елисей, а с этими чего делать? – спросил он, указывая на выданных группе коней.
– Тут привяжи. Пусть дежурный конюхов зовет, – отмахнулся парень.
– А припасы? – не унимался Мишка.
– Так с собой заберите. Чего добру пропадать, – чуть подумав, усмехнулся Елисей.
Быстро перегрузив чересседельные сумки на своих лошадей, казаки вскочили в седла и отправились по домам.
Заведя Буяна во двор, Елисей снял с него седло, сбрую и, надев недоуздок, принялся чистить. Наталья, едва увидев его, тихо охнула и вихрем понеслась топить баню. Выскочившие следом за ней из дома девчонки с радостным визгом повисли на шее у парня. Уделив им толику внимания, Елисей закончил с конем и, подхватив вещи, усталым шагом направился в свою комнату.
Скинув сапоги, парень тяжело опустился на свою лежанку и, вздохнув, принялся чистить оружие.
Хоть и не стрелял, а почистить все равно нужно. Ночная сырость на пользу стали не идет. Да и кожу амуниции нужно маслом пропитать, чтобы не задубела на местном солнце. К тому моменту, когда он закончил с оружием, баня протопилась, и Наталья, снабдив его чистым бельем и кувшином кваса, отправила парня мыться.
Попарившись и отмывшись до скрипа, Елисей с аппетитом проглотил поданную Натальей яичницу и, сыто отдуваясь, не спеша попивал чай, когда в ворота постучали.
Удивленно хмыкнув, Елисей начал подниматься из-за стола, но хозяйка, махнув рукой, решительно скомандовала:
– Сиди, сама разберусь, – и, подхватив влажное полотенце, вынеслась из дома.
Кто там может быть, Елисей понял уже по стуку. Так нагло и громко могли стучать только те, кто был уверен в своем праве указывать всем вокруг. Не важно, что именно, главное, что такое право у них есть. Но, похоже, не в этот раз. Возмущенный голос Натальи заставил парня злорадно усмехнуться и быстро допить чай.
Казачка, привыкшая бояться только Бога и мужа, строила прибывших со всей своей пролетарской ненавистью. Что выражалось в громких высказываниях и язвительных выражениях. Понимая, что продолжаться это может очень долго, а словарный запас у Натальи обширный, Елисей поднялся и, накинув рубашку, не спеша вышел на двор.
У ворот, растерянные и смущенные, топтались комендант и тот самый мужик, что приехал выручать девиц.
