Представитель атамана, повернувшись к Елисею, чуть усмехнулся и, жестом подозвав поближе, велел:
– Назовись, казачок.
– Елисей Кречет. Из станицы Пригорской. Последний казак в роду.
Вот тут все собравшиеся ахнули. Бывает один наследник семьи. Бывает единственный наследник в роду, но последний представитель всего рода даже в эти времена огромная редкость. Таких сирот обычно забирали родственники.
– Знаем мы, что после мора ты один в живых остался, – кивнул казак с погонами подполковника. – Расскажи, как дело было.
С чего началось все.
– С базара все началось, – усмехнулся Елисей и коротко поведал, как трое братьев регулярно издевались над девушкой-сиротой. И как он жестко оборвал такой наезд.
– Значит, сам ты их не искал и нападения не ждал? – уточнил подполковник, выслушав его.
– И в мыслях не было, – мотнул Елисей чубом. – У меня и без них забот хватает. Оружейник я, про то все знают. И оружием моим тут многие пользуются. Кто в осаду на стене был, сами все видели. Я от боя никогда не бегал и к доброй драке всегда готов.
А тут вон заказ от коменданта поступил, на гранаты мои. С ним и работал.
– Знаю я про оружье твое, и про то, как оно помогло крепость отбить, – кивнул казак. – И про то, как ты прорыв абреков на стену прервал, тоже знаю. Доброе дело делаешь. Но как так получилось, что ты один смог с тремя справиться?
– Меня и родитель мой учил, и пластуны ваши, и вон, дядька Святослав, дай ему дог здоровья, учит. Потому и отбился, – ответил парень, поклонившись старику.
– Врет! – снова подпрыгнул тот самый Макар.
– Не мог он один отбиться. Был там еще кто-то!"
"– Новая версия, – снова усмехнулся Елисей. – Не было там никого, – повернулся он к крикуну. – А ежели не веришь, выводи их троих сюда сейчас. Только сразу скажу: больше щадить не стану.
– Так покалеченные они, – растерялся Макар.
– Так и я не особо целый. Хочешь, рубашку скину, – предложил Елисей, глядя крикуну в глаза.
– Не надо, – остановил его подполковник. – Про раны твои мы все знаем. Где рода их старший? – повернулся он к третьей лавке.
С нее тяжело поднялся тот самый старик, что приходил к дому Радмилы. Сняв папаху, старик прошел вперед и, поклонившись на четыре стороны, подрагивающим от волнения голосом сказал:
– Моя во всем вина, казаки. Меня и казните.
– Не дури, Корней, – поднялся ему навстречу Святослав. – Не тяни на себя вину. Хватит уж выкупать их. Доспасались, что они татьбу задумали. Нет тут твоей вины. И мести не будет, Елисей тебе за то прямо сказал.
