Город Ящерров: Венилакриме

Молчала, когда развёл ноги в стороны…

И лишь когда всё закончилось, поздним вечером, находясь в коконе его объятий, я прошептала:

— Поедем на Переправу послезавтра, рано утром.

Я не видела его лица. Лишь услышала немного запоздалый ответ, прозвучавший надтреснутым голосом:

— Потому что там людей меньше в это время.

И потому, что в это время на Переправе смена караула. Охрана, конечно, далеко, она в основном корабли защищает, но судья неизменно вызывает интерес. Тем более судья Руанн.

— И я хочу поехать туда одна… Без охраны…

— Это невозможно, — категорично ответил Руанн.

— Руанн, — я обернулась к нему, — я прошу тебя. В память… в память о том отношении, которое у тебя было ко мне до похищения.

Он не стал отрицать, что отношение изменилось. Медленно потянулся к моему лицу и отвёл прядь волос в сторону. Я ожидала потока вопросов, но их не было.

— Хорошшо, — медленно ответил Руанн. — Всё будет так, как ты захочешшь.

Через час, когда ящерр уснул, я выбралась из постели.

Я вышла из комнаты и направилась в кухню.

Распорядок дня Возницы производил впечатление, будто она бодрствует двадцать четыре часа в сутки. Я так и не узнала, в какой комнате она спит, что ест и где её эфемерный муж. Как и когда они видятся, если эта женщина почти не выезжает из дома?

Возница находилась на кухне, отдавала последние распоряжения.

— Здравствуйте, Лин, — чинно поздоровалась Возница.

— Здравствуйте, Возница. Я хотела вас попросить… Хочу с Руанном на Переправу поехать… послезавтра утром. Приготовьте нам… угощение.

Женщина кивнула. А у меня создалось впечатление, что она ни черта не понимает. Что точь-в-точь переданные Вирой слова имели для неё лишь буквальный смысл.

— Вы понимаете, о чём я говорю?

Она снова кивнула.

— Почему вы думаете, что не понимаю?

Я посмотрела на неё внимательно, размышляя о том, что она либо великолепная актриса, либо у Виры помутнение рассудка, и она сказала мне неправду насчёт Возницы. А ведь рассудок Виры — что камень, об него ножи точить можно.

К тому же Руанн Возницу уважает неспроста. Она не может быть шпионкой. Мне не оставалось ничего другого, кроме как уйти из кухни.