Город Ящерров: Венилакриме

Уйти, лечь под тёплое одеяло, завернуться в объятия моего судьи и хотя бы на короткое время забыть, что человек, которого я любила, превратился в чудовище…

Я строго одёрнула себя. Я не люблю Руанна! Если бы любила — давно бы стала ящеррицей. И он не превратился в чудовище — просто показал своё истинное лицо.

Следующий день прошёл в неком подобии идиллии. Руанн впервые за два дня казался спокойным. Я ловила на себе его пристальный, задумчивый взгляд и отвечала сдержанной улыбкой.

Ближе к вечеру я не находила себе места.

Если бы судья меня увидел — он бы, наверное, сразу всё понял. Но Руанн опять уехал, даже не предупредив.

Потом я не раз спрашивала себя, что было бы, если бы он остался. Может, моя нервозность вызвала бы у него удивление. Он бы не смог больше делать вид, что ничего не понимает, и задал несколько вопросов.

Но он уехал. Очень вовремя, давая мне возможность в полной мере ощутить свою никчёмность. Я осталась один на один с собой — последней тварью, которая шла на поводу у каждого и под маской уверенного солдата скрывала боязливого шакала.

Тварь, убегающая от опасности, которую сама же создала.

Странно то, что я уже тогда понимала: убить Руанна — не моё решение. Оно чужое, втиснутое в голову насильно, а потому остающееся на плаву благодаря очень тонким нитям. Одна нить — благодарность Вире. Вторая — история Ярмака, третья — стёртая Руанном память, четвёртая — одно из немногих воспоминаний об отце. Пятая — дети, оставшиеся без защиты в жестоком мире ящерров. Они вырастут привычными к командам от первого попавшегося урода.

Ну и ещё одна, новая, нить — поведение Руанна в последние несколько дней.

Наше «когда-нибудь» так и не наступило.

Я закрылась в комнате и била кулаком о стены. Я ненавидела себя за нежелание наказать мужчину, который уничтожил мою жизнь. Корила себя за эту слабость, за то, что смотрела на нашу постель, и в груди вспыхивала желчная разъедающая боль. Мне не хватало дыхания, постоянно не хватало дыхания.

Я ненавидела себя. Зная, что в нашей комнате нет камер, я то сидела на кровати, раскачиваясь туда-сюда, то вздрагивала и начинала прислушиваться к шуму на улице.

Когда шума не было — я затихала и успокаивалась, а спустя некоторое время начинала бросать подушки и раздирать одеяло. Ко мне никто не зашёл — мало ли, какие причуды могут быть у любовницы ящерра.

Мне было больно. Потому что у этой истории не будет хорошего конца. Эта история закончится его смертью, а я уеду вместе с Вирой.