Город Ящерров: Венилакриме

 — Я публичное и очень, — усмехнулся, — важное лицо. Мне нельзя ходить без охраны. Другое дело — иногда… иногда охрана может не успеть… Так что я решшил от неё немного… оторваться.

Я оступилась. Руанн меня поддержал, и я оказалась в его объятиях. Опять он улыбнулся и послушно меня отпустил, но моя рука осталась в его ладони.

— Не волнуйся… дальшше идти будет легче.

Его тон мне не нравился. Как будто никакие мировые проблемы не способны задеть всемогущего судью.

Понемногу начинало светать. Яркий полукруг только-только вынырнул из-под земли, и лучи его казались изломанными.

Вокруг было так красиво, что хотелось остановиться и впитать в себя это утро, эту красоту и чувство свежести!

То была ночь, обещавшая стать прекрасным утром… днём, в котором судья Руанн перестанет существовать.

— Кстати… Вира не рассказывала тебе, что по-настоящему привлечённые не могут убить друг друга?

Внутри меня всё похолодело. Я опять оступилась, и опять он меня поддержал — мягко, совсем не настойчиво.

— Не останавливайся, Лин… нам нужно пройти ешщё немного.

Мы продолжали идти, так правильно и спокойно, как самая настоящая пара, решившая осуществить ночную вылазку, чтобы полюбоваться восходом.

Слова его казались случайно сказанными, не имевшими никакого смысла.

Он даже не повернулся в мою сторону — шагал вперёд и меня тянул за собой.

— Да, не могут… — даже не видя его лица, я знала, что ящерр улыбается. — Сама только мысль приносит им боль.

Я попыталась выдернуть свою руку, но он не позволил. Руанн вообще не обратил внимания на мою попытку отойти. Он настойчиво двигался вперёд. Тогда мне пришлось приложить ещё больше усилий, уже не скрывая желания оторвать, выдернуть, получить обратно свою руку. Кожа в том месте, где он ко мне прикасался, жгла.

Возможно, ему надоело делать вид, что не замечает моих подёргиваний. Может, и так. Руанн отпустил мою руку, и я, пытаясь не упасть, рефлекторно сделала шаг в сторону.

— Не бойся… Лин… Ничего тебе не будет. Говорю же, не могу я тебе причинить вред. Хотя ты даже не представляешшь, как бы мне хотелось, — он взглянул на небо, а затем резко перевёл взгляд на меня. — Ты это заслужила. За свою постоянную слабость, за то, что позволяешшь другим помыкать тобой.