Город пропащих

- начинает женщина. - Он сегодня обещал...

У нее мелко завитые платиновые волосы и нежная белая шея.

Слышно, как снизу медленно ползет лифт.

Все остальное происходит мгновенно. Они вталкивают ее в квартиру, и женщина видит наставленный на нее пистолет. Глаза ее расширяются, она судорожно сглатывает и чуть не падает, инстинктивно прижимаясь к стене.

- Откроешь дверь, если позвонит... - шепчет ей парень с пистолетом. - Смотри, закричишь - убью...

Женщина закрывает глаза, а в дверь уже звонят.

- Сейчас.

- Открывай, - хрипит голос сзади. Она видит боковым зрением, что они уже сбросили свои дурацкие пиджаки и на их лицах - маски.

Руки дрожат, и замок не поддается. Наконец дверь открыта.

Армен Калаян с порога не успевает ничего понять. Он только замечает мертвенную бледность на лице женщины. Она почти падает ему на руки. Он подхватывает ее, и тут же две гибкие тени втягивают его в квартиру.

Через секунду он уже разоружен. Женщина заперта в ванной, а сам Армен валяется на полу в большой комнате под дулом пистолета.

- Что вам надо? - истерически бормочет Калаян, не сводя глаз с направленного на него оружия.

- Тебя, тебя и надо, - из-под маски глухо звучит ответ. - Не шевелиться, лежать!

Армен видит, что пистолет с глушителем и пуля последует немедленно, если он дернется. Он замирает, вжавшись в мягкий ворс ковра, точно гигантское раздавленное насекомое.

Как давно он перестал думать, что с ним может случиться такое, расслабился, потерял бдительность? Пощады не будет, он в этом уверен. Только когда? Сейчас или повезут куда-то? Сам он им не нужен - в этом Армен не сомневался. Они примутся выжимать из него сведения об Аджиеве, а потом... Он стонет от отчаяния и бессилия и снова затихает от фразы, выброшенной как лезвие ножа.

- Рано стонешь, терпила, яйца отрежем - тогда стони...

Армен дрожит мелкой дрожью, под брюками на ковре расплывается мокрое пятно, а в голове - сумбур.

- Обоссался, придурок, - смеется один из бандитов. - Ты чего это? Мы ведь еще и не начинали... - И резко командует: - Вставай!

А Армен вдруг понимает, что, если сейчас он не соберет последние остатки воли и хитрости, часы его сочтены.

Калаян медленно поднимается и говорит без всякой надежды:

- Мужики, может, деньги возьмете? А, мужики? Я все отдам... Здесь, в сейфе...