Город пропащих

Свои.

- Короче, дядька Игнат, завтра прямиком потопаю в "Руно", - сказал Федор, как отрезал. - Затянул я дело, пора мне в этой навозной куче пошуровать.

- Смотри, такое говно пристанет, не отмоешься, - предостерег Глухарь.

- Не, я там долго не задержусь. У меня свои планы... - Федор поднялся. - Пора мне...

- Ты постой... - Игнат как будто о чем-то раздумывал. Потом решился, встал и пошел в глубь сада, поманив рукой Федора. Тот двинулся за стариком.

Глухарь подошел к огромной поливочной бочке. Рядом с ней под кустом смородины на деревянных решетках стояли ведра и лейки.

Старик поставил ведра на землю, поднял одну из решеток - под ней лежала присыпанная соломой сколоченная из досок плита. Федор недоумевающе смотрел на Глухаря.

- Давай-ка сдвинем, - попросил старик. Они взялись с обоих концов, нажали, и плита съехала в сторону, открывая лаз.

- Погреб у меня там, - пояснил Игнат. Вниз вела грубо сколоченная лесенка. Сначала по ней спустился Глухарь, а за ним следом и Федор. Он подумал, что там придется стоять пригнувшись, но внизу оказалось довольно большое помещение.

Старик вытащил из кармана фонарь, посветил, и Федор увидел впереди узкий проход. Именно туда устремился Игнат.

Проход был тесный, Федор, идя боком, почувствовал, что стены его выложены камнем.

- Это что же такое? - спросил он. - Неужто ты вырыл такой схорон?

- Куда мне! - отозвался Глухарь. - На этом участке, видно, большой дом стоял. Когда я в пятидесятые годы в здешних краях впервые объявился, тут стрелочником мой свояк работал, от него это место ко мне и перешло, когда я в последний раз освободился и решил завязать.

Свояк в Коломне осел, а я на переезде остался. Свояк говорил, что когда он в сороковые годы здесь работать начинал, сразу после войны, то еще кирпичный фундамент торчал и стены. Бомбили, знать... Железная дорога-то рядом. А подвалы остались.

И они действительно скоро очутились в просторном подвале. Щелкнул выключатель, и под потолком, до которого можно было достать рукой, зажглась яркая лампа, осветив старый, позеленевший кирпич стен.

Посередине стоял большой, крепко сколоченный стол, а рядом - несколько табуреток.

- Ого! - сказал Федор. - Бомбоубежище!

Но когда он взглянул на то, что лежало на столе, то потерял дар речи.

- Вот так, Федя! - скромно сказал старик. - Теперь ты понял, чем я на досуге промышляю? Сначала так, баловался, а теперь хоть из пыли, хоть из дерьма такое изделие могу испечь, что мало не покажется...